Три Разговора

В.С. Соловьёв – «ТРИ РАЗГОВОРА о войне, прогрессе и конце всемирной истории, со включением краткой повести об Антихристе и с приложениями» (трактат, 1899 - 1900 гг.).

«Три разговора…» - ПОСЛЕДНЯЯ книга Владимира Соловьёва, созданная им в 1899 – 1900 годах. Эту работу часто называют завещанием философа, т.к., завершая её, он уже знал, что жить ему осталось недолго. Книга эта очень важна не только в творчестве В.С., не только в истории философской мысли России, но и сама по себе – как средство к уяснению читателем истины. Именно поэтому сколько-нибудь серьёзное рассмотрение её в короткой статье невозможно. Краткий же пересказ основных тезисов только испортит всё дело, ибо работа Соловьёва написана настолько оригинально, увлекательно, с юмором, что её бездарная адаптация лишь скомпрометирует это прекрасное сочинение. Ограничусь поэтому лишь передачей основных значимых фактов. Этот относительно крупный трактат (объём его 128 страниц) состоит из четырёх частей, три из которых по аналогии с произведениями Платона написаны в форме диалога. «В саду одной из тех вилл, что, теснясь у подножия Альп, глядятся в лазурную глубину Средиземного моря, случайно сошлись этою весною пятеро русских: старый боевой ГЕНЕРАЛ; «муж совета», отдыхающий от теоретических и практических занятий государственными делами, - я буду называть его ПОЛИТИКОМ; молодой КНЯЗЬ, моралист и народник, издающий разные более или менее хорошие брошюры по нравственным и общественным вопросам; ДАМА средних лет, любопытная ко всему человеческому, и ещё один господин неопределённого возраста и общественного положения – назовём его г[-н] Z». Таковы собеседники. Разговоры их проходят весной 1899 или 1900 года в течение трёх последовательных вечеров. Первая беседа посвящена войне (что в наше время безумно актуально), вторая – прогрессу (что в наше время тоже весьма актуально, т.к. некоторые личности и даже целые государства пытаются нам сейчас навязать такое понимание прогресса, что хоть святых выноси), третья – концу мировой истории и личности Антихриста. В конце третьего разговора господин Z читает своим собеседникам краткую повесть об Антихристе, написанную одним его товарищем, монахом, и завещанную им господину Z перед смертью. Все три разговора и повесть связаны между собой неразрывно и составляют одно произведение. Но если кому-то угодно, то он может читать их и вразнобой. Повесть об Антихристе иногда вообще печатают отдельно. Но, на мой взгляд, такой подход к тексту только вредит его пониманию. Актуальнейшим здесь, по моему мнению, является разговор о войне и армии. Здравую патриотическую и Божью позицию высказывает в нём генерал, довольно неплохо обосновывая свои взгляды. Глупости и гадости, свойственные нынешним либералам, пацифистам и другим, которым «стыдно быть русскими», здесь озвучивает князь. Читая словесную борьбу этих оппонентов, ты будто попадаешь в сегодняшний день. С одной, правда, оговоркой – собеседники века XIX были умнее, образованнее и тактичнее нынешних. Также первый разговор является (на мой взгляд) самым лёгким для восприятия. Но это не значит, что последующая часть книги уступает её началу. Ничуть небывало! Всё произведение написано мастерски и рассматривает вопросы, тревожащие людей и в наше время. Также в этом произведении у Соловьёва появились апокалиптические предчувствия. И конец света отнёс он как раз к нашему с вами XXI веку. Был ли философ прав – покажет время. Но вне зависимости от количества допущенных им ошибок, причаститься к мудрости этого человека будет весьма полезным делом. Здесь уместно вспомнить ту истину, что даже ошибки великого человека полезнее, чем правота дурака. Повесть об Антихристе, начинаемая с полагания идеи панмонголизма, кажется сейчас ошибкой, развёрнутой на 180 градусов. Но … не будем спешить. К тому же, не панмонголизм сыграл главную роль в Апокалипсисе Соловьёва, и мне было весьма любопытно ещё раз перечесть те страницы, на которых развёртываются события, последовавшие за новым монгольским нашествием. В двух словах – книга великолепная и достойна прочтения современного благородно мыслящего и деятельного человека.

В те годы на рубеже 20го столетия очень даже принято было рассуждать о конце истории. Все восторженные позитивисты были буквально наполнены свершением времен. Политикам виделось скорая нормализация мира и демилитаризация. Религиозные мыслители чаяли победу единого Христианства в последнем сражении с антихристом.

Сегодня, спустя 125 лет с того времени эти слова рождают только горькую усмешку. Через весь мир прокатились революции, первая и вторая мировые войны, атомная угроза и холодная война. И сейчас мы по-прежнему на пороге больших раздоров, лишь отчасти ступив в их решение.

Очень полезно читать такие книги, они позволяют охладить пыл сегодняшним мечтателям о свершении времен. Как тогда, так и сегодня, это будут "только ступени в бесконечные пропасти — к недоступной Весне!"

Книгу Владимира Соловьёва «Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории» я прочитала сравнительно поздно, но впечатление она произвела сильное.

Книга написана в последний год жизни Соловьёва, в 1900 году, и представляет собой три диалога на философские и религиозные темы. Диалогическую форму философы любят со времен Платона, она позволяет высказывать интересные идеи, не стесняя себя строгой формой. Это и делает Соловьёв: светское общество, куда входят дамы, дипломаты и военные, беседует на досуге о состоянии нравов в Европе и в России, о демократии и конце света. Воистину, за десять лет меняется всё, а за сто лет ничего.

Одна из тем этих бесед, которой суждена была большая жизнь, следующая: цивилизованные страны не воюют между собой, и с ростом демократии и цивилизованности на планете войны исчезнут, а армию нужно распустить уже сейчас. Через полтора десятилетия после смерти Соловьёва Первая мировая война нанесла сильнейший удар по этим взглядам, но не уничтожила их полностью. Эта идея даже оказалась верна, правда, таким образом, который Соловьёв вряд ли одобрил бы при всех своих диалектических способностях: современные цивилизованные государства и в самом деле не воюют, они проводят миротворческие операции. Объявление войны Германией Советскому Союзу в 1941 году было чуть ли не последним таким актом в новейшей истории.

Ещё одна идея Соловьёва, которая не оправдалась, но где-то в недрах общественного подсознательного безусловно существует, эта страх монгольской угрозы, нового Чингисхана, который сметёт с лица земли дряхлую западную цивилизацию. При всём разнообразии кандидатов на роль азиатского владыки и при всех потрясениях последнего столетия в недрах самого западного культурного региона, дряхлость западной цивилизации явно преувеличена, что конечно только содействует популярности идеи.

Самой важной темой, ради которой и читают эту книгу, является описание царства Антихриста и последней битвы, после которой на земле наступает тысячелетнее Царство Христа. Как обращает наше внимание современный философ Фёдор Синельников, это описания является не преодолением ранних соловьевских идей о преобразовании общества в нашей земной жизни, а их пугающим развитием. В самом деле, воцарение Христа после последней битвы наступает «на тысячу лет», то есть время не упразднилось, а существует по-прежнему. Кроме того, с Христом царствуют праведники, погибшие за него во время гонений последних дней, которые, по словам Соловьёва «ожили». Помимо того, что оживление и воскресение из мёртвых – принципиально разные вещи, надо заметить, что ожили-то далеко не все, вся двухтысячелетняя история Церкви стирается в этом финальном оживлении, большинство праведников, погибших за Христа со времён Воплощения, не наследуют этого Царства, которое Соловьёв ни разу не назвал Царством Божиим. Наряду с этим царством существует ад, куда отправляются все, кто боролся не на той стороне в последней битве, и кто ещё помимо этого – Соловьёв не уточняет. Христос выступает как земной владыка – Царь и Первосвященник, воплощающий в своей особе две важные для Соловьёва составные части власти земного государства. И если Антихрист, падение которого предшествует этому воцарению, не выглядит в книге как вселенское зло, то наступившее на тысячу лет царство такого рода оказывается поистине пугающим.

Нельзя не отметить, что эта история имеет много уровней толкования – Соловьёв приводит её не от своего имени, а как произведение одного из персонажей, так что нельзя достоверно сказать, что сам философ именно так и думал. Этот подход принёс много приятных трудностей исследователям философии Платона, и похоже, обеспечит работой ещё не одно поколение платоноведов. В случае Соловьёва концепция тоже не выглядит окончательной, тревожная недосказанность остаётся, и по-прежнему даже в наши дни привлекает читателей.