Цитаты из книги Великий Гэтсби

Живешь ведь только раз, только раз! Решайся!

"Многоопытная и разочарованная, вот я какая."

Мы редко сочувствуем людям, жаждущим и ищущим нашего сочувствия, но легко отдаем его тем, кто иными путями умеет возбудить в нас отвлеченное чувство жалости.

Вечер был прохладный, полный того таинственного беспокойства, которое всегда чувствуется на переломе года.

— Вы никуда не годный водитель — рассердился я. — Не можете быть поосторожней, так не беритесь управлять машиной. — Я осторожна. — Как бы не так. — Ну, другие осторожны, — беспечно заметила она. — А это тут при чём? — Они будут уступать мне дорогу. Для столкновения требуются двое. — А вдруг вам попадётся кто-то такой же неосторожный, как вы сами? — Надеюсь, что не попадётся, — сказала она. — Терпеть не могу неосторожных людей. Вот почему мне нравитесь вы.

Важно быть человеку другом, пока он жив, а не тогда, когда он уже умер. Мертвому это все ни к чему.

Если так, то он конечно же чувствовал, что его старый уютный мир уходит навсегда, что он заплатил слишком дорогую цену за долгую верность единственной мечте.

- А мы стареем, - произнесла Дейзи. - Были бы молодые - встали бы сейчас же и пошли танцевать.

И дело здесь не просто в афоризме: лучше всего ты видишь жизнь из единственного окна.

Только Гэтсби - человек, именем которого названа эта книга, - стал исключением из правила, Гэтсби, воплощавший все то, что вызывало у меня когда-то презрительную усмешку. Если рассматривать личность как некую череду успешных ее проявлений, то в нем было что-то совершенно потрясающее, какая-то выразительная чувственность, обещание жизни, как будто он был связан с одним из тех затейливых механизмов, которые регистрируют землетрясение на расстоянии десяти тысяч миль от него.

Неумелый водитель до тех пор в безопасности, пока ему не попадётся навстречу другой неумелый водитель.

У самых ворот совиноглазый догнал меня и удрученно заметил: - Жалко, не успел на гражданскую панихиду... - Не только вы, но и все остальные... - Не может быть! - он даже разволновался. - Господи помилуй! - да ведь у него перебывало пол-Нью-Йорка! Он снял очки, протер их изнутри и снаружи, нацепил на кончик носа и сказал: - Несчастный сукин ты сын... И это звучало как эпитафия.

Блаженны мертвые, на которых падает дождь

Важно быть человеку другом, пока он жив, а не тогда, когда он уже умер, – заметил он. – Мертвому это все ни к чему – лично я так считаю.

Понемногу я полюбил Нью-Йорк, пряный, дразнящий привкус его вечеров, непрестанное мелькание людей и машин, жадно впитываемое беспокойным взглядом.

Так мы и пытаемся плыть вперед, борясь с течением, а оно все сносит и сносит наши суденышки обратно в прошлое.

Он проделал длинный путь, так близко подошёл к своей мечте, что она уже не могла ускользнуть от него. Но он не знал, что она уже осталась позади.

"Каждую неделю прочитывать одну книгу или журнал для общего развития".

"Что-то побуждало его вгрызаться в корку черствых идей, как будто несокрушимое плотское самодовольство больше не насыщало эту властную душу".

Стоило ли что-то свершать, чего-то добиваться, когда гораздо приятнее было рассказывать ей о том, что я собираюсь свершить.