Календарь сожалений

- Добро пожаловать в очередной выпуск моего маленького уютного пиратского подкаста, несущегося навстречу вашим навострённым ушам из разных забытых богом уголков вдоль побережья Солтон-Си. Каждую неделю — в эфире, друзья мои! С горячим приветом от самой мёртвой в округе водицы, из наимертвейшего сердца юго-западной пустыни — лучше сюда не ходить никогда!
Вы слушаете Весёлого Роджера… а это значит, вы тоже — пираты, дети мои! Мы назвались подкастом, потому что слово "радио" уже никто не использует, за исключением случая, когда вам не настала пора через пять минут заменить свои взрослые памперсы. Надеюсь, что вы не из этих людей или прослоек населения убивающих нашу планету... Потому что учить жизни людей, которым уже перевалило за семьдесят - я бы не стал даже за огромные деньги, а я все делаю для вас абсолютно бесплатно, чтобы потешить собственное эго и просто чтобы нести добро в этот боенный мирок! Итак! Сегодня я бы хотел предъявить этому миру несравненный экземпляр книги Лэнса Олсена - Кадендарь сожалений! Поверьте! Эта вещь того стоит! Каждой вашей минуты! В случае если вы устали от обыденного модернизма, а постмодернизм давно кажется призрачно мёртвым... Этот парень разубедит вас в конечности последнего факта! Он, чёрт возьми, жив! И барахтается так, что может отбить ваши руки и свести скулы в режим удовольствия от наслаждения текстом! Что внутри? Итак...
Там запрятано двенадцать повествований, собранных в удивительно целостную картину. Отравление Иеронима Босха, самая ужасная на свете попутчица, странные открытки сгинувшего путешественника, Ифигения, падший ангел, человек из органов ткани истории, пиратский подкаст, мальчик-блокнот и многое другое.
За счет тонких интертекстуальных связей, переклички смыслов, мотивов и человеческих судеб все части мозаики резонируют, а сюжеты и характеры взаимно перетекают из одной истории в другую. Особая архитектура этого романа допускает встречу мифа и документальной хроники, разных эпох и разных уровней достоверности.
Тщательно выстроенная Лэнсом Олсеном фабульная парабола наращивает напряжение, которое усиливается к финалу и дарит читателю одно из самых необычайных литературных путешествий.
Чёрт! У меня действительно шли мурашки, пока я это читал! Спойлер! Хрен вы найдете книгу в бумаге! Издательство выпустило пятьсот экземпляров, но спасибо, что продали права на электронную версию и теперь вам придется раскошелится на подписку "Яндекс Книги", потому что даже на пиратских сайтах ее не найти! Е-хоухоу! Или так делает Санта, а не настоящие пираты на берегах нашего побережья? Честно? Плевать! Вы просто вникните в суть! Я просто кричу, что вам понравится, если вы приверженец жанра или только хотите с ним познакомиться. 
Книга разбита по месяцам и начинается с сентября... Если вы школьник... Для вас это будет привычно. Автор начинает вещать о жизни Босха. Язык окутывает, как самое прекрасное одеяло промозглым зимним вечером или бутылочка рома! Уже тогда я стал вгрызаться в строки и искать возможность купить эту книгу, чтобы она красовалась на полке, как та блондинка, которую я видел из окна своей тачки на прошлой неделе. Кстати... Милая, если ты меня слышишь! Отзовись и напиши мне на мыло!
Вчитайтесь вот в это: "Иероним Босх водит кистью по палитре и совещается с маленьким круглым выпуклым зеркалом, плавающим в одиночестве в океане белоснежной стены на дальнем конце его мастерской. Острота взгляда, тонкий разрез губ, ярость сатира, думает он: вся семейка его качеств, даст Бог, скоро выпутается из этого месива. Вернувшись к своей работе, он прикасается цветными пятнышками к насекомоподобным лапкам, укоренившимся в плече карлика. Оценивает.
Путешествия — дельце для тех, кому не хватает воображения. Босх в этом уверен. Возьмём для наглядности этого отвратительного Великана — безносый, набухшая опухоль с прожилками разделяет два сморщенных пурпурных ануса. Гомункулярный близнец того Великана сгорбился в тёмном небе над воздетой левой рукой нашего Босха. С наружности Великан свиноподобен, этакий тучный святоша; сплетни растянули его уши до ослиного состояния. В небесах клубятся адские испарения. Внизу холмистая местность полыхает от огненных ветров веры."
Ну правда же, здорово? Эмоциональная эрекция от составления данности слов. Помимо погружения в жизнь человека со знакомой фамилией, вас ждёт масса историй в которых возникают мурашки. Сюжет пересказать? Нет! Извините, это сложно и не нужно для всех, кто собрался на этой волне. Здесь штиль, который могут нарушить только прекрасные эпизоды и цитаты из книги, которые идут одна за одной... Что вам например предъявить? Вот как у вас с друзьями? Нормально?
"Знаешь, что меня раздражает? признался он. То, что человек никогда ничему не учится всерьёз. И я не исключение. Вот однажды я пошёл на встречу с друзьями, думая, что у меня с ними есть что-то общее. Но как только пришёл — понял, что это же совсем чужие мне люди. Незнакомцы. Причём даже не особо мне симпатичные незнакомцы. Такие, чьё общество в какой-то мере… напрягает. Почему так?
Если бы они не были твоими друзьями с очень давних пор, ты нипочем не захотел бы с такими людьми водиться. И вот еще... Вот почему большинство людей предпочитают посещать один утомительный званый ужин за другим с бывшими друзьями, которые ещё не понимают, что они — бывшие. Они не хотят никого подводить. Нужно ведь со всеми держать хорошие отношения.
Ладно, допустим. Вот сказать кому-то — «мы больше не друзья». Вот так вот прямо, в лицо. Всё равно остаётся риск столкнуться с ними на других публичных мероприятиях. И как быть тогда?
Общаться с ними тем же приветливым тоном, как, ну не знаю… как при встрече с тем парнем, с которым встречалась в старших классах. Улыбаться, спрашивать, как они поживают. Желать всего самого наилучшего. Говорить, что у тебя дела — и удаляться. В конце концов, это никого по-настоящему не волнует. И ни с кого в итоге не убудет."
Смело? Чертовски смело! Мы не находим себе силы признаться во многом, а автор смог открыть глаза тем, кто являлся слепым. Надеюсь, что вы не заскучали! От книги автора точно скучать не придется! Гарантирую смотря на вас одним глазом. Вы любите цитаты? Ну тогда я закончу словами о путешествиях. Сейчас август и нам всем это нужно! Итак! Сегодня у меня для тебя рубрика «Жемчужины мировой мысли». На вопрос, много ли путешествует, Торо ответил: да — исходил всю окраину Конкорда. Зигмунд Фрейд вывел: в путешествиях наибольшее удовольствие коренится в отвержении отца. Эйнштейн как-то раз написал: я люблю путешествовать, но ненавижу возвращаться. Мир — это книга, утверждал Августин, и те, кто не путешествует, читают только одну страницу. Дж. К. Честертон: путешественник видит то, что видит, турист видит то, ради чего он приехал. Джордж Бернард Шоу: не люблю чувствовать себя дома, будучи за границей. Альбер Камю: ценность путешествиям придаёт страх. Эдуард Далберг: когда человек осознаёт жизнь как нечто бесполезное, он либо совершает самоубийство, либо путешествует. Я встретил много людей в Европе, — признался Джеймс Болдуин по возвращении из путешествия; даже как-то раз столкнулся с самим собой. Я спросил человека, который продал мне банку тёплой колы на деревянной тележке в конце моста, почему я не видел больниц в Бирме. Если старый и больной, объяснил он, не к врачу ходи. На кладбище ходи — там получше. А знаешь, что самое лучшее? Танцевать, когда у тебя две ноги, а вторая не просто палка из дерева! И конечно... "Читать хорошие книги!" (с)

«Календарь сожалений» - аналог Великой цепи бытия, но не имеющий чёткой иерархической структуры. Конечно, основное движение автора — поступательное. Повествовательная ткань движется от человека-творца, Иеронима Босха, к творению-человеку из чужих органов. Но есть и разница. Все события прорастают друг в друга нелинейно, без привязки ко времени. Начинается история с плотного барочного рассказа об Иерониме Босхе, его жене Алейт и творчестве, которое не признавалось при жизни. Далее мы уже видим современное время — ведущего Дэна, на которого нападает псих, считающий себя человеком из будущего, самого автора, путешествующего по Бирме с вайбами на Оруэлла и Зебальда, допрос следователем преступника, история человека-блокнота (здесь уместно вспомнить Борхеса), человека с чужими органами, где отдается дань Марку Данилевски и Бену Маркусу, рассказ об ангеле по мотивам картины Хуго Симберга.

Казалось бы, эргодической литературой сейчас никого не удивишь, как и стилизациями, но Олсен и не пытается. Автор написал экспериментальный роман с человеческим лицом. Кто-то может усмотреть сходство с Дэвидом Митчеллом. Отчасти будет прав (на мой взгляд автор ближе к Данилевски, но без хоррор-вайбов). Олсен проводит едва уловимые связи, где-то через имена и события, где-то как продолжение предыдущей истории, как в случае с рассказом об Ифигении и Ахилле или об ангеле. Историю переплетаются и прорастают друг в друга. В итоге рассказ превращается в матрёшку: история в истории в истории и т. д., до полной атомизации и превращения творца (Босха) в творение (человека с чужими органами).

Но, остаются вопросы, почему же календарь и почему же сожалений. Отчасти такая структура глав может намекать на жизненный цикл, как с временами года: рождение, этапы, закат, смерть. Герои Олсена пытаются жить (а в одном рассказе и выживать), их истории - всемирная история, но не бесчестия по Борхесу, а скорее история жизни по Кишу (как не вспомнить титульный рассказ «Энциклопедия мёртвых»), а сожаления — зарубки на кишечнике (как древесные кольца, метафора из истории про человека из чужих органов), которые остаются и реализуют невидимую связь времен, но и они же жизненный итог человека, которого никому не пожелаешь.

Необычная книга. Необычная уже тем, что этот образец литературного постмодерна не только понятен (на 95% примерно, и это огромное достижение), но ещё и легко читается (за исключением монолога ангела в Финляндии, слава богу, короткого). Начать есть смысл с настоящей издательской аннотации, которую я ниже приведу в том виде, в каком она напечатана в книге на четвёртой странице.

«Двенадцать повествований, собранных в удивительно целостную картину.

Отравление Иеронима Босха, самая ужасная на свете попутчица*, странные открытки сгинувшего путешественника. Ифигения, падший ангел, человек из органов ткани истории, пиратский подкаст, мальчик-блокнот и многое другое.

За счёт тонких интертекстуальных связей, переклички смыслов, мотивов и человеческих судеб все части мозаики резонируют, а сюжеты и характеры взаимно перетекают из одной истории в другую. Особая архитектура этого романа допускает встречу мифа и документальной хроники, разных эпох и разных уровней достоверности.

Тщательно выстроенная Лэнсом Олсеном фабульная парабола наращивает напряжение, которое усиливается к финалу и дарит читателю одно из самых необычайных литературных путешествий.»

Аннотацию, приведённую на странице ЛЛ, я здесь тоже приведу на тот случай, если ей вздумается исчезнуть. Вот она:

«Роман-коллаж, состоящий из двенадцати взаимосвязанных повествований, по одному на каждый месяц года; все они имеют отношение к понятию путешествия – во времени, пространстве, истории и смерти. Нам рассказывается об отравлении художника Иеронимуса Босха; о таинственном ограблении бывшего ведущего CBS Дэна Ратера на Парк-авеню; предлагается ознакомиться с серией открыток-размышлений о самой идее путешествия от американского журналиста, посетившего Бирму; об учительнице средней школы, которая снимает на видео свою эротическую асфиксию и отправляет незнакомым людям по всей Америке; о муже и жене, образующих команду христианских фундаменталистов-смертников в Лондоне; о террористе, захватившем автомобиль с семьей на итальянской автостраде; пересказывается миф об Ифигении с точки зрения дочери Агамемнона; приводится серия пиратских подкастов бродяги, шатающегося вдоль побережья в Южной Калифорнии; интервью судебного психиатра, которое он берет у человека, напавшего на Дэна Ратера; об ангеле, обнаруженном двумя мальчишками в сельской местности в Финляндии; о человеке, составленном из заимствованных органов, каждый со своей историей; и о мальчике, рожденном как записная книжка. Каждое повествование составлено в уникальном стиле и жанре, обрывается на середине и вложено в то, которое ему предшествовало. Роман Олсена – это «Облачный атлас» Дэвида Митчелла, написанный одним из самых радикальных экспериментаторов американской авангардной литературы. Издательская аннотация»

Почему эта аннотация названа издательской? Откуда она вообще взялась? Ждите ответа, ждите ответа, ждите ответа ...

Итак, две абсолютно разные аннотации, и написаны они, скорее всего, разными людьми, и, сильно сомневаюсь, что это люди из одного издательства. Слова «человек из органов ткани истории» (явная чушь) из первой аннотации становятся несколько яснее во второй — речь, оказывается, идёт «о человеке, составленном из заимствованных органов, каждый со своей историей». «самая ужасная на свете попутчица» из первой аннотации во второй превращается в террориста (?), захватившего «автомобиль с семьей на итальянской автостраде». Двенадцать повествований (начало первой аннотации) это верное число. Дело в том, что, например, история о «террористе-попутчице», начинающаяся в феврале на стр. 131, имеет продолжение во втором феврале на стр. 351. Точно также обстоит дело и с другими историями (они имеют продолжения в соответствующем месяце), кроме одной — о мальчике-блокноте (в книге именно блокнот, а не записная книжка, как в аннотации, неужели действительно написанной человеком, не читавшим книгу?!). Эта история приходится на август, а этот месяц в «Содержании» встречается только один раз. В итоге число историй оказывается равным двенадцати, хотя в «Содержании» двадцать три раздела.

Самый неожиданный посыл это утверждение из первой аннотации, что двенадцать повествований собраны автором «в удивительно целостную картину». У автора этой аннотации какое-то собственное понятное только ему представление о целостности. К примеру, между путешествием по Бирме и человеком с чужими органами, или террористами различной степени безумия и мальчиком-блокнотом с глазами, — общее (без которого какая целостность) можно найти разве только в этой самой степени безумия. Попробуйте обнаружить что-то общее между сентябрьской историей жизни Босха и историей о человеке с другой Земли, родившемся 9 ноября 2265 года в ... другой бране? Едва ли это получится... Но вывод о том, что автор кое-что ухватил из современной космологии (не менее безумной, кстати, чем некоторые истории из этой книги) — такой вывод очевиден*. Нет, сходные моменты в разных историях конечно отыскиваются без труда. Например, женщина по имени Алейт (довольно редкое имя; жену Эрнесто Гевары звали Алейда Марч) встречается в двух историях, но это и всё, что есть между историями общего. Почти то же с Ифигенией — в двух историях две Ифигении и обе приносятся в жертву****. В двух других историях есть женщина по имени Эстель, но это ничего не значит, тогда зачем это? «Весёлый Роджер» разговаривает с женщиной из Миннеаполиса (между прочим, она сообщает Роджеру о преступнике, который сжёг женщину с тремя маленькими детьми, а именно за это сидит в тюрьме псих из, якобы, другой браны), из этого же города уезжают в Лондон шахиды Ифи и её муж. Или вот Босх и путешественник по Бирме умирают с похожими симптомами сильного отравления, и тоже больше ничего общего нет. И в сцене отравления Босха мелькает упоминание о некоем блондине из будущего с вывихнутым запястьем, — это тот же путешественник, пропавший где-то между Бирмой и Индией.

Такой приём встречается в литературе достаточно часто, в этой книге с его помощью автор как раз и пытается скрепить отдельные истории в нечто целое. Но это не получается по причине принципиальной невозможности склеить нечто целое из осколков совершенно разной "посуды". Приём прост, но смысла во всём этом мне найти не удалось. Гораздо лучше это получилось у Перека в романе «Жизнь способ употребления». Там это выглядит естественно, а у Олсена наоборот.

Предпоследнее замечание  относится к стр. 403, где ни с того, ни с сего вдруг из Бирмы читателя отправляют во Флоренцию и рассказывают о двух поездках туда королевы Виктории. Эта тема вообще нигде в книге не встречается (ни до, ни после), и кажется, что Флоренция и королевская чета попали в книгу по недосмотру автора (какой-то файл, а может и не один, в его компьютере затерялся). Сначала королева путешествует вместе с мужем, принцем Альбертом, а после его смерти без него. В Бирме что ли автор обнаружил ещё одну Флоренцию? Картинка над этим текстом никак с ним не связывается, сколько на неё ни смотри. Ну, какой же может быть постмодернизм без хотя бы самой малой примеси идиотизма?

И последнее. Если увидите ангела, нуждающегося в помощи (может быть, вам так покажется), не ввязывайтесь, ради бога, в это дело — пусть сами разбираются. Тут даже сам автор толком ничего для своих персонажей не придумал. Нет доступа к информации и точка. Как-то это беспомощно выглядит. Видимо, проблемы с фантазией возникли.

Если попробовать выразить впечатление от этой книги предельно кратко, можно сказать так - она похожа на человека, составленного из чужих органов. Долго думать не приходится, автор сам дал эту подсказку.

*) Что всё-таки сделала эта Найоми, зачем ей надо было догонять автобус с туристами (чтобы убить побольше людей? но про автобус больше нет никакой информации, он вполне мог остаться невредимым), что было такое страшное у неё в рюкзаке (пистолет или граната, вероятно; из текста невозможно сделать вывод, что это была бомба, разве что очень маленькая, а тогда какой в ней смысл)? Так и набираются непонятные 5%, но зачем это нужно автору? Эта нарочитая неясность порождает разочарование, долго и тщательно нагнетаемый пар уходит в свисток. А когда читаешь, что у руководителя троцкистов роскошные апартаменты в «Травестере» (машина приближается к Риму, и кто же это так блеснул знанием города — автор или переводчик?), вообще хочется плюнуть (плохо переношу непрофессионализм во всех его ипостасях) и закрыть книгу навсегда ... но поздно уже, и там всё-таки много интересного впереди.

**) Один пример так называемой общности между разными историями. Я об этом упоминал выше, а здесь немного подробнее.

Путешественник по Бирме упал и вывихнул запястье правой руки (ноябрь 2). Умер он или нет чуть позже этого события, автор прямо не говорит (но чудес не бывает, думает читатель, шансов, похоже, не было). Точно можно узнать, что он умер, только из второй истории о Босхе (который, к счастью, выжил, заглянув на чуточку за грань) — оказывается, некая Арабелла, погибшая при пожаре, случившемся, когда Босх был ребёнком, некоторое время падала (они там все куда-то падают) в неизвестность рядом с этим человеком, и он рассказал ей множество историй за время совместного падения.

Такая вот «связь» между двумя повествованиями. Неожиданно, но бессмысленно. Во всяком случае мне за этой общностью ничего не привиделось, кроме того неопределённого автором «где-то», в котором находятся Арабелла и Босх. Вообще, идея устройства загробного мира интересная. Все (даже люди из разных времён) падают, иногда в одиночестве, иногда какое-то время летят рядом, беседуя, обмениваясь впечатлениями от прожитой ими жизни. С Адом и Раем ничего общего, больше походит на вариант Чистилища. Жаль, что автор эту тему оставил, едва затронув.

***) На стр. 469 можно прочитать: «Во Вселенной так много вселенных». И всё, этим утверждением автор и ограничился.

****) Найоми вспоминает об Ифигении, понимая, что её (Найоми) приносит в жертву своим с позволения сказать идеалам кровавый и богатый монстр по имени Ренато из «Травестере». Найоми хочет стать этой жертвой, проявив героизм. Ей так легче. Не поэтому ли автор ввёл в миф об античной Ифигении страшного дракона, которого нет ни в одном из древних вариантов мифа (девушку требует Артемида, проявляющая в последний момент милосердие)? На мой взгляд, дополнять античную мифологию подобной отсебятиной просто неприлично, а, как минимум, весьма нежелательно, там и так всё хорошо.

В истории о террористке Ифи самое невероятное — это бегство в последние секунды её мужа и напарника из мечети (погибнуть должны были оба). В этой истории многое неясно, например, зачем они летали из США в Лондон аж трижды (и только в третий прилёт провели «мероприятие»); а заключительное четырежды повторённое «я» мне не удаётся понять, хотя после прочтения книги прошло больше недели. Ох уж эти авангардисты! Мыслители, чёрт бы их взял! Кстати, именно в этой истории описано одно из босховских изображений Ада (стр. 375).

Прочитал справку об Олсене в Википедии. Интересный человек, белый американец, с приятной внешностью. В Вики указана его национальность — «Американки». Никогда о такой не слышал.

PS. Заглавие рецензии взято из отзыва на неё Стивена Мура. Он есть на суперобложке.