Отзывы о книге Ciglītis

Я долго сомневалась, какую оценку мне ставить этой книге. Еще дольше я готовилась к её прочтению, точнее, собирала здесь и там намеки: вот это произведение тебе точно нужно прочитать. Наконец я добралась до нее и посвятила погружению несколько дней. «Щегол» для меня делится на две части: в первой развивается сюжет, есть зрелая задумка, драма, трогательные образы, и к героям испытываешь глубоко эмпатические чувства. Очень симпатична мне была дружба главного героя, Тео, с русским мальчиком Борисом, очаровывает описание их беззаботного скитания, бездумного упоения свободой и всякого рода веществами. Подкупает и любовь маленького Тео картине, в которой воплощаешься его тяга к искусству в целом. Вторая - это склок из бессодержательных страниц, мельтешащих на них героев, воровских взаимоотношений, долгих и путаных диалогов, объяснений, скитаний, ни к чему, по сути, не ведущих. Вяленько течет по своему руслу сюжет, перестаёт быть захватывающим, так, блик света то тут, то там. Очень тягучей становится книга, безликими - персонажи. Главный герой перестаёт быть интересен читателю - себе-то он и подавно интересен только любовью к картине. В конце книги он внезапно выплевывает из себя несколько прописных истин: жизнь - это сточная канава и ведёт только к смерти, везде боль и отчаяние, но жить все равно нужно ради той «точки, в которой реальность и разум сходятся», где и происходит все волшебство. Я, надо сказать, очень люблю эту идею и ищу её в книгах. Но тут это было совершенно неубедительно. Как по мне, так я прочитала описание простого вещизма - герой упрямится и очень по-детски не хочет отдавать любимую «игрушку», которая делает его в своих глазах особенным. Много лет он даже и не пытается взглянуть на картину. Где пролегла граница между любовью к искусству и капризом «я особенный, потому что владею шедевром искусства»? Как по мне, это просто попытка юноши ухватить прошлое, психологический феномен, не разрешающий выпустить картину из рук. Я люблю книги, в которых герой оберегает какие-то артефакты. Но Тео меня, увы, не убедил.

Читал два с половиной месяца и очень рад, что дочитал. Наконец-то дочитал. Не бросил, хотя очень хотел на протяжении всего романа. Скучно. Развитие долгое. Интеллектуальный роман? Да хрен там - интеллектуально у Вербера и Брауна, но не тут. Читать сложно - оооочень длинные предложения, фиг поймёшь почему такое оглавление, последние главы - вообще проповеди. Конец затянут до предела. Рад, что осилил такое объёмное произведение, но не рекомендовал бы его. Листов (в телефоне) почти дверь тысячи, а никакой динамики, умные мысли только в первой и последней главе. Опять же - не то что умные, а прост не банальные, и не то чтобы мысли, а скорее проповеди и выдержки из учебников. Признаюсь, я даже не понял смысл книги. Сюжет ясен, но после прочтения я не понял, что хотела автор донести до читателя. Вроде в конце книги были километровые предложения-проповеди, но до того утомила их муторность и перегруженность, что к середине уже и не помнил с чего там было начато (а память у меня нормальная и восприятие длинных предложений отличное в силу работы). Общий итог: не читайте.

Ps: в начале книги, до первой главы, приведён отзыв Стивена Кинга о потрясности этой книги - уверен, что ему ого-го сколько много заплатили, чтоб такое написать.

Тщательно продуманный и детально выписанный мир взросления романтичного, возвышенного и наивного мальчика, который так и не смог постичь человеческую взрослую душу.

Пленяет бесподобный язык, полный звуков, красок, теней, запахов, текстуры. Слова сплетаются в реальное, осязаемое пространство, которое не просто видишь, но чувствуешь во всей полноте. И это пространство не просто объемная картина, это мироощущение главного героя, пропитанное и наполненное его настроениями и эмоциями: радостями, страхами, привязанностями, искренностью, нежностью, отстраненностью, цинизмом, безразличием, вожделением - сплетающимися и чередующимися в коледоскопе обстоятельств.

Начиная с первых страниц роман затягивает: тяжелое трагическое событие сметает привычную жизнь юного Тео и раскручивающаяся буря его эмоций затягивает в мир скорби, тоски и одиночества. Через некоторое время жизнь входит в некоторую колею, чувства ослабевают,  обстановка приедается, из мощного водоварота ощущений нас выталкивает на берег. И тогда сюжет делает резкий поворот, декорации меняются и опять окутывает волна неизведано-сильных переживаний. По этому принципу построено все повествование: как только проходит новизна и спадает накал эмоций, сюжет делает неожиданную петлю и погружет в новый поток чувств и тревог.

В этой бочке меда есть, естественно, своя ложка дегтя. Проблема заключается в периодически повторяющейся рассинхронизации жизненных перипетий и  духовного развития главного героя. Такое впечатление, что декорации меняются слишком быстро и актер не всегда знает, какой там за ним сейчас задник. Особенно остро это чувствуется, когда Тео каждый день глушит не меньше бутылки водки, подворовывает в магазинах и при этом остается пай-мальчиком, который всегда делает уроки (и регулярно ходят в школу) читает классику; в стельку пьяный предельно вежливо общается с братком, пришедшим выбивать деньги из его папаши. В такие моменты герой из реальной личности превращается в картонный плакат-рекламу алкоголя и наркотиков или глупости и наивности.

В целом произведение напоминает галерею искусно написаных портретов,  любовно расставленных среди шикарных апартаментов. Много мелких деталей, красиво, интересно, тянет рассмотреть поближе, можно гулять часами. Но кроме эстетического наслаждения данный сюжет ничего дать не сможет.

Этот роман оказался для меня этаким слоеным пирогом. Первый слой - многообещающая завязка. Читается на одном дыхании и предвещает много интересных вечеров, проведенных с книгой. Потом добираешься до второго слоя. И тут ... разочарование. Непонятный, неинтересный "лас-вегасский" этап жизни главного героя. Слишком затянутый и побуждающий не раз прекратить тратить свое время на это произведение. Но потом, начинается новый слой "пирога", новый виток истории. не сказать, чтобы захватывающий, но довольно интересный и местами довольно неожиданный. И, наконец, последние 50 страниц, как вишенка на этом книжном пироге. Чудесная развязка, во многом благодаря которой остается очень приятное послевкусие от книги. ▪▪▪ Ничего подобного я до сих пор не читала. Не скажу, что восхищена, но сюжет действительно интересный и ни на что не похожий. И вроде бы картина (тот самый "Щегол") фигурирует в романе не так уж и часто, но все же именно она - главный герой произведения. Может, кто-нибудь напишет роман с "Последним днем Помпеи" в главной роли?

Снимаю шляпу перед Тартт - она, безусловно, талантливейший писатель. Роман вышел по-настоящему блистательным и мрачным. Только есть небольшая проблемка. Совсем небольшая. Я уже хочу следующий роман, но походу придется ждать еще лет 15. Роман затрагивает много серьезных тем, от одиночества до наркотиков. В современном мире действительно страшно остаться одному и остаться в здравом уме. Первое главному герою удалось, второе - не очень. Теодору в весьма раннем возрасте пришлось повзрослеть, потеряв при трагических обстоятельствах единственного человека, которому он был действительно нужен. Пока Теодор метался по чужим домам и семьям, с ним неизменно была картина Карела Фабрициуса "Щегол". Подробности о том, как она к нему попала, опустим. Эта картина и есть отражение Теодора - маленький щегол, пристегнутый к жердочке. Только у него, в отличие от щегла, была возможность свою цепь снять, но, к сожалению или к счастью, он ей не воспользовался. Тео сам связал себя по рукам и ногам страхами, отвергая помощь неравнодушных людей. Легче всего рассуждать, сидя дома, где тебя всегда ждут и любят. Читайте. Этот роман либо западет Вам в душу, либо Вы его возненавидите и бросите на первой главе.

Я старалась растянуть удовольствие от книги, но при всём моём настрое меня подбрасывало и несло волнами по страницам далеко-далеко. Для меня этот роман, как артхаусный фильм с громким звуком, выкрученной на максимум контрастностью и смешением разных ароматов и вкусов. В нём столько вопросов, жизней, происков судьбы, столько любви и печали.

Источник великой печали, которую я только-только начинаю осознавать: нам не дано выбирать себе сердца. Мы не можем заставить себя хотеть того, что хорошо для нас, или того, что хорошо для других. Мы не выбираем того, какие мы.

Потому что разве не вдалбливают в нас постоянно, с самого детства, непреложную культурологическую банальность?.. Начиная с Уильяма Блейка и заканчивая леди Гагой, от Руссо до Руми, «Тоски», «Мистера Роджерса» — одна и та же до странного неизменная сентенция, с которой согласен стар и млад: что делать, если сомневаешься? Как понять, что для тебя правильно? И любой психотерапевт, любой специалист по профориентации, любая диснеевская принцесса знает на это ответ: «Будь собой». «Следуй зову сердца».

Только вот, пожалуйста, пожалуйста, разъясните-ка мне вот что. А что, если у тебя такое сердце, которому нельзя доверять?.. Что, если сердце по каким-то своим непостижимым причинам заведет тебя – вполне умышленно, в облаке невыразимого сияния – подальше от здоровья, семейной жизни, прочных общественных связей и вялых общепринятых добродетелей прямиком в ослепительный жар погибели, саморазрушения, беды? Может, Китси права? Если само твое нутро поет, зазывает тебя прямиком в костер, то может, лучше отвернуться? Залепить уши воском? Не обращать внимания на изощренное счастье, которым заходится твое сердце? Послушно взять курс на нормальность, к восьмичасовому рабочему дню и регулярным медосмотрам, к прочным отношениям и стабильному продвижению по карьерной лестнице, к «Нью-Йорк Таймс» и воскресным обедам, все – с прицелом на то, что когда-нибудь ты вдруг станешь настоящим человеком? Или – как Борису – хохоча, отдаться полностью священному безумию, что выкликает твое имя?

Это не про то, что видят глаза, а про то, что видит сердце. Величие есть в мире, но то – не величие мира, величие, которое миру не постичь. Первый проблеск чистейшей инаковости, в присутствии которой ты весь расцветаешь, распускаешься, распускаешься. Личность, которой тебе не надо. Сердце, против которого не пойдешь.

Я перестала получать удовольствие от книг.

Правда громко звучит? Но, к сожалению, это правда. Раньше я проглатывала книгу за книгой, погружалась в сюжеты и сопереживала героям, а теперь не могу. Ничего не цепляет, читаю только для того, чтобы достичь развязки или понять смысл книги.

Я следую теории, что каждый человек должен найти "свою книгу", например, мой отец нашел свою в армии. Это была книга Гашека "Похождения бравого солдата Швейка" - эта книга всегда лежала у него на кухне, он мог открыть ее в любом месте и погрузиться в чтение, по моим воспоминаниям о нем других книг он вообще не читал. Мама тоже нашла свою, но уже в зрелом возрасте - после моего рождения нашла на каком-то книжном развале томик Дины Рубиной, теперь две полки в книжном шкафу безраздельно принадлежат изданиям-переизданиям-сборникам этой замечательной писательницы. Вот и я нашла "свою" книгу, но, как мне кажется, это произошло слишком рано и слишком внезапно - как пыльным мешком со спины ударили. Я всего лишь купила зимой популярную книгу, которая постоянно мелькала в инстаграммовской ленте, а нашла целую жизнь под обложкой.

Меня завораживает язык Тартт, но стоит отдельно поблагодарить прекрасную переводчицу Завозову Анастасию, без которой не было бы этой тонкой магии слова. Текст укутывает и накрывает пуховым одеялом, из него не хочется выбираться, остается одно желание - только бы это не заканчивалось, хоть бы еще пару сотен страниц этой сладкой муки... Слова помогают чувствовать все героев, раскрывают всех героев и ты понимаешь, что среди них нет плохих. Они просто несчастны - несчастные одинокие дети, несчастный одинокий Хоби, но они живут, радуются, по мере своих сил хотят избавить друг друга от этой пустоты и показать, что есть забота и любовь. Через всю книгу идет тема одиночества от которой сжимается сердце и очень хочется, чтобы в финале все было "правильно" - каждый нашел свое счастье и вторую половину, но разве так бывает? Финал не сказочный, он обычный - жизненный. но, по крайней мере, от него не больно и на том спасибо.