Интересная книга о том, как из оккупированной японцами Кореи в начале двадцатого века уезжали на заработки на Гавайи сначала мужчины, а потом, когда американское правительство ради того, чтобы работники в свободное время не пили и играли, а проводили досуг с семьями, разрешило им выписывать с родины невест, потому что среди местных охотниц идти замуж за батраков желающих не было, начался интересный процесс браков даже не по переписке, потому что многие не умели читать и писать, а по фотографии. Три девушки из деревни неподалеку от Пусана - Подыль, Хончжу и Сонхва - стали одними из примерно тысячи таких невест по фотографии, которым сваха расписала чудеса жизни на Гавайях - и одежда с обувью там на деревьях растут, и продуктов валом, и учиться можно, и будущие мужья все из себя красавцы с землей и машинами - поверили в мечту и согласились отправиться в путешествие в один конец. У всех них были такие обстоятельства, что, оставшись на родине, особо каши не сваришь: отец Подыль был убит японцами как повстанец, и с тех пор соседи ее семью обходят стороной, Хончжу овдовела после всего двух месяцев брака, а по корейским традициям вдова считалась плохой приметой, якобы муж умер не от болезни, а из-за нее, а Сонхва была внучкой шаманки и внебрачной дочерью сумасшедшей, так что в родных местах на ней никто не женился бы. Прибыв после трех месяцев тяжелого плавания на Гавайи, девушки столкнулись с жестокой реальностью: почти всем из них женихи слали фотографии двадцати-, а то и тридцатилетней давности, на фоне чужих домов и машин, а на причале их встретили почти что старики, рано одряхлевшие от тяжелой работы в поле под палящими лучами солнца. Только жених Подыль был таким, как на фотографии, но он как будто был не рад ее приезду...
К сожалению, отказаться от брака и вернуться домой было нельзя, поскольку денег на обратную дорогу ни у кого не было, как и документов, чтобы остаться на Гавайях, не выходя замуж, поэтому девушки смирились с судьбой и начали обживаться. Центральной является история Подыль и ее мужа Со Тхэвана, который, как выяснилось, никакой не землевладелец, а простой арендатор. Он поначалу держал от молодой жены дистанцию, и подслушав разговоры домочадцев, она быстро поняла в чем дело: его сердце занято другой, а на брак по фотографии его с трудом уговорил тяжелобольной отец, который очень хочет перед смертью увидеть внука. У Подыль сложились хорошие отношения со свекром и другими домашними на ферме, но ключик к сердцу мужа нашелся далеко не сразу. Тем не менее, отыскать его удалось, и несколько счастливых лет они прожили вместе.
У других девушек все сложилось не столь хорошо: муж Хончжу оказался не просто старым, так еще и жутко жадным, а муж Сонхвы не только пил и играл в карты, но и поколачивал молодую жену. Когда об этом случайно узнала Подыль, она готова была убить мерзавца, но ограничилась тем, что забрала подругу к себе домой. В то время после Великой войны начало поднимать голову корейское национально-освободительное движение, и муж Подыль всерьез проникся его идеями по партизанской борьбе с оккупантами за освобождение родины. Оставив беременную жену с маленьким ребенком, он примкнул к революционному отряду и уехал партизанить, наведываясь домой лишь раз в несколько лет, чтобы заделать жене очередного ребенка, и это продолжалось десять лет. На самом деле мне показалось несколько неправдоподобным, что еще на Гавайях он жертвовал всю свою зарплату в фонд Батальона независимости, ну и пока там партизанил, понятное дело, ничего не зарабатывал и домой не посылал - а жили они на что? Это потом Подыль начала работать как белка в колесе сначала поденно, а потом в прачечной вместе с Хончжу, муж которой оказался еще большим козлом, чем она ранее думала и присоединившейся к ним позже овдовевшей Сонхвой.
Ну надо же - выписать себе на острова молодую невесту, когда на материке у тебя жена и дочери, чтоб молодая родила сына, а ты потом взял малыша и укатил домой к первой семье!
Когда муж в итоге вернулся без ноги, Подыль приняла его и обогрела, но в целом она его деятельности не одобряла, да он и сам со временем понял, что без толку потратил столько лет и свое здоровье, тогда как мог бы посвятить это время работе, семье и детям. Независимость Кореи настала сильно позже, но горя этому народу еще предстояло хлебнуть...
Заключительная часть романа идет от лица дочери Подыль Пёрл, которая считает своим родным языком английский и строит планы на обучение в университете Висконсина, но из уважения к родителям говорит с ними по-корейски и изучает народные танцы, песни и прочие корни. На дворе 1942 год, уже позади бомбежка Перл-Харбора и вступление США в войну, но концлагеря для японцев (и корейцев) еще впереди, будущее туманно, но в книге конец счастливый: Перл понимает, какую жертву ради этого будущего принесли три девушки, когда-то давно доверившие свои судьбы тетушке-свахе.
Ложку дегтя внес перевод: я понимаю, корейский колорит, но вот как они предполагали читатель без сносок поймет, сколько это ("В Очжинмаль один мачжиги равнялось заливному полю в двести пхён и посевному – триста пхён") в метрической системе? Гугление тоже мне результатов не принесло - участок земли, который засеивается 18 л зерна, весьма информативно (нет!). Также странный выбор русского деревенского говора для передачи корейского, резали ухо в устах корейских девушек словечки типа "сюды", "энтот", "теперича" и т.п. А в части про Пёрл девушка наоборот злоупотребляла вкраплениями английских слов, но к ним хотя бы сноски с переводами дали.
Но в целом книга хорошая и познавательная, отлично провела с ней время.
79 понравилось
