Цитаты из книги Il rosso e il nero

"Самое худшее в тюрьме, - подумал он, - это невозможность запереть дверь."

Нельзя два раза подряд дурачить нацию одними и теми же способами.

У Аделины, несомненно, был Патрицианский холод в обращенье, Тот светский лоск, что сдерживает пыл Всех чувств живых, страшась, как преступленья, Нарушить равновесье. Так застыл, Невозмутим, исполненный презренья, В своем величье, важный мандарин. Байрон, «Дон-Жуан», песнь XIII, строфа XXXIV (англ.).

Эти лютые формалисты судьи, которые с такой яростью преследуют несчастного подсудимого, а сами за какой-нибудь жалкий орден готовы вздернуть на виселицу лучшего из своих сограждан… Я бы избавился от их власти...

Русские старательно копируют французкие нравы, только отставая лет на пятьдесят.

Кто оправдываться, тот сам себя выдает.

"Нет, я, кажется, осуждена сегодня изрекать одни сплошные нелепицы. Ну, раз уж я всего-навсего женщина, как и все другие, что ж делать, придется танцевать". И она уступила настояниям маркиза де Круазенуа, который уже целый час приглашал ее на галоп. Чтобы забыть о своей неудачной попытке философствовать, Матильда решила быть обаятельной.

Бедняжке в девятнадцать лет уже требовалось нечто пикантно-остроумное, иначе ни один роман не интересовал ее.

Если вам кажется, что у человека есть некоторые достоинства, старайтесь всячески препятствовать всему, что он жаждет. Если его достоинства подлинные, он сумеет побороть или обойти все ваши препятствия.

Печальный вид не соответствует хорошему тону; надо иметь вид скучающий. Если вы грустны, значит вам чего-то не хватает, в чем-то потерпели неудачу. Показывать же себя таким невыгодно. Если же вы, наоборот, скучаете, то в невыголном свете оказывается тот, кто напрасно старался вам понравиться.

Теперь сорокалетние священники получают сто тысяч франков жалования, то есть в три раза больше, чем получали прославленные генералы Наполеона. ... Надо стать священником.

Вот великие слова, имеющие решающее значение в Верьере, - приносить доход; в этих словах воплощен образ мыслей огромного большинства всех его обитателей.

Разве каждый подвиг не кажется крайностью в тот момент, когда его затевают? Когда же он совершен, то кажется возможным даже обыкновенным смертным.

Путник, поднявшийся на высокую гору и отдыхающий на ее вершине, наслаждается отдыхом... Но будет ли он счастлив, если его заставят отдыхать всю жизнь?

Что может выйти путного из душ, способных так восторгаться?

"… я нахожу, что любовь вас и просвещает и ослепляет…"

Общественное мнение — ужасная вещь в стране,имеющей характер.

"Впрочем, странность может прослыть за гениальность."

"Они говорили как бы на другом языке, который он понимал, но объясняться на нем сам не мог."

"Как велика была моя самонадеянность, я воображал, что живу; но я только приготовлялся к жизни, и вот теперь я попал в жизнь такую, какова она будет до конца моей миссии, - среди скопища врагов."