Цитаты из книги Bobok

Всех умней, по-моему, тот, кто хоть раз в месяц самого себя дураком назовёт, - способность ныне не слыханная!

Ныне юмор и хороший слог исчезают и ругательства заместо остроты принимаются.

Всему удивляться, конечно, глупо, а ничему не удивляться гораздо красивее и почему-то признано за хороший тон. Но вряд ли так в сущности. По-моему, ничему не удивляться гораздо глупее, чем всему удивляться. Да и кроме того: ничему не удивляться почти то же, что ничего не уважать. Да глупый человек и не может уважать.

Ходил развлекаться, попал на похороны.

Думаю, что живописец списал меня не литературы ради, а ради двух моих симметрических бородавок на лбу: феномен, дескать. Идеи-то нет, так они теперь на феноменах выезжают. Ну и как же у него на портрете удались мои бородавки, — живые! Это они реализмом зовут.

Идеи-то нет, так они теперь на феноменах выезжают.

Всех умней, по-моему, тот, кто хоть раз в месяц самого себя дураком назовет, — способность ныне неслыханная! Прежде, по крайности, дурак хоть раз в год знал про себя, что он дурак, ну а теперь ни-ни. И до того замешали дела, что дурака от умного не отличишь. Это они нарочно сделали.

Ныне юмор и хороший слог исчезают.

<...> свести-то с ума у нас сведут, а умней-то еще никого не сделали.

На земле жить и не лгать невозможно, ибо жизнь и ложь синонимы...

В печати надо все благородное; идеалов надо, а тут...

Списал с меня живописец портрет из случайности: "Все-таки ты, говорит, литератор". Я дался, он и выставил. Читаю: "Ступайте смотреть на это болезненное, близкое к помешательству лицо". Оно пусть, но ведь как же, однако, так прямо в печати?

Со мной что-то странное происходит. И характер меняется, и голова болит.

Этих фельетонов я много по разным редакциям носил, везде отказывали: «Соли, говорят, у вас нет». – Какой же тебе соли, – спрашиваю с насмешкою, – аттической? Даже и не понимает.

Вдова, пять дочерей, все девицы. Ведь это только по башмакам, так во что обойдется!

Ходил развлекаться, попал на похороны.

Припоминается мне испанская острота, когда французы, два с половиною века назад, выстроили у себя первый сумасшедший дом: "Они заперли всех своих дураков в особенный дом, чтобы уверить, что сами они люди умные". Оно и впрямь: тем, что другого запрешь в сумасшедший, своего ума не докажешь.

Приятель прав. Со мной что-то странное происходит. И характер меняется, и голова болит. Я начинаю видеть и слышать какие-то странные вещи.

"Скажите, во-первых (я еще со вчерашнего дня удивляюсь), каким это образом мы здесь говорим? Ведь мы умерли, а между тем говорим; как будто и движемся, а между тем и не говорим и не движемся? Что за фокусы?"

Не люблю, когда при одном лишь общем образовании суются у нас разрешать специальности, а у нас это сплошь. Штатские лица любят судить о предметах военных и даже фельдмаршальских, а люди с инженерным образованием судят больше о философии и политической экономии.

1873 г.