Проклятие Гриффитсов

«Оставляю тебе жизнь, потому что знаю: станешь молить о смерти», – прославленный Оуайн Глиндур определённо знал толк в мести... Вплетение в сюжет национального валлийского героя, которого почитают не меньше чем короля Артура, не могло не затронуть струны души, тем паче и великий был упомянут, что тоже было к месту, учитывая его пьесу: «Он сам говорит, или Шекспир говорит за него, что практически одно и то же», – и правда... Благодаря этим поклонам на протяжении всего сказа помнилось про то самое магическое, а потому и мысль про реальность проклятия не оставляла, ибо – кто знает?.. Вот именно – никто, и в этом и заключается прелесть всех этих легенд. Риз ап Гриффитс, предатель, который был «больше чем брат», получил свою каинову печать, и, надо думать, мучился до самой кончины, ибо был презираем и ненавидим. Но что его предки? О низком поступке и последующим за ним проклятии они, естественно, знали. Сначала они боялись. Затем – побаивались, но уже позволяли себе посмеиваться. Когда род подошёл к тому самому девятому поколению, они и вовсе расслабились; да, помним и перечитываем, но верить сказкам? Нет, извольте. Здравое рассуждение, надо отметить. Весьма. Вот только сама семья...

Поначалу Роберт был привязан к своему сыну, и, смотря на их крепкую связь, уже и не думалось, что пророческое сбудется. Но всё изменилось, когда глава семьи решил завести новую семью. Женившись во второй раз, отец охладел к своему отпрыску, отдав всё внимание жене и её сыну от первого брака, а Оуэн, замкнутый и как бы охладевший в своём одиночестве, «превратился почти в пустое место». И это проклятие должно пугать, да?.. По-моему, пугать должно вот это – когда родитель так поступает со своим дитя. Юноша чувствовал себя плохо в собственном доме, а посему проводил практически всё свободное время вне его стен, бродя по холмам и утопая в думах. Всё изменилось, когда он встретил Нест. Приходя к своей возлюбленной домой, он впервые за долгое время ощутил, каково это – когда тебя любят и ждут, собачка и то встречала его с восторгом, что говорить о девушке и её отце, которые окружили несчастного теплом и заботой. Тайный брак, родившийся сын, бесконечное счастье. Всё было хорошо, пока секрет наследника не был раскрыт, и то, что приключилось в тот страшный день... А ведь последний из рода не хотел вредить своему отцу, он пытался убежать от этого рока, убежать в прямом смысле этого слова, но... не убежал. И не уплыл. Пророчество сбылось. «Племя твоё да будет проклято!».

«На западе великолепные алые горы бледнели в холодном свете поднимающейся на востоке луны», – до чего красивый рассказ, всего в нём в меру, мистика прописана добротно, а это чувство тревожности, не отпускающее до самого конца? Превосходно. Мрачного здесь в принципе хватало, и крылось оно не столько в проклятии, сколько в том, что происходило с семьёй, одно только то, как эти люди “воспитывали” детей, удручало. Родилась девочка? Не будем её в принципе замечать, это же девочка. Родился второй сын? Спишем его со счетов, он ведь не наследник. Извините, а дело точно в проклятии?.. А может, всё-таки в родителях и в их отношении к собственным детям, нет? Вот вам и родовое “проклятие”. В который раз убеждаюсь, что Элизабет Гаскелл отлично прописывает человеческое, не впадая при этом в дурное морализаторство, просто вот вам люди с их проблемами, смотрите, дорогие, к чему может привести подобное поведение, ну а мифическая пыль и шекспировская нота лишь добавят всему сказу нотку элегантности. «Год клонился к завершению: мягкие спокойные дни менялись ясными морозными ночами, а за ними наступали наполненные серебряными туманами утра», – и всё-таки подобные истории отлично вписываются в уютные осенние вечера...