Цитаты из книги Art & Lies

Czarownice i diabły już nas nie straszą. Nie przeszkadza nam to, że mieszkamy w sąsiedztwie damy hodującej zioła w ogródku, która ma kociołek do wywarów, czarnego kota i rude włosy. Kiedyś spalilibyśmy ją na stosie, ale dziś rażą nas tylko pedały.

Większość z nas jest zdecydowanie upośledzona w stosunku do królika w polu.

Na drugim miejscu po utracie tożsamości, tym najpotężniejszym ze współczesnych zagrożeń, jest utrata seksualności, czyli, jak nie powiedział Kartezjusz, "Pieprzę, więc jestem".

Są pewne problemy, kiedy jest się dawno zmarłą poetką, i nie mniejsze, kiedy się jeszcze żyje.

I tak dzień po dniu. Każdy zabiera swoją odrąbaną głowę i łapie pociąg do domu. Podobno lubią swoją robotę.

Ten, kto tylko żyje, może tylko umrzeć

Miasto polityczne bazuje na strachu. Strachu, że nigdy nie będzie się miało mieszkania w blokach. Strachu, że będzie się miało tylko mieszkania w blokach.

Болеть от любви, конечно же, лучше, нежели болеть любовью.

Большинство вещей на свете таково, что никто бы не поверил в них, если бы услышал это от других. Верит только испытавший, сам не зная, почему.

....низменнейший человеческий инстинкт – жадность. Есть ли у нее такой ген, который можно выявить и удалить? Если да, то денег на такие исследования вряд ли дадут – гораздо выгоднее истреблять рыжих или гомосексуалистов.

Я действительно забыла что-то важное: как смотреть на картины, на ненаписанную красоту повседневности. Вот это «сейчас», качество, доступное художнику, но видно его всегда, если я захочу его увидеть. Вот это «сейчас», само по себе, не ошеломляющая новизна, но ошеломляющая привычность – увиденная вдруг.

Сам я. Скопление частей: меню, концертные программки, графики кровяного давления, прочитанные книги, подслушанные разговоры, иррациональные страхи, повторяющиеся сны, потерянная и найденная любовь, детские обиды, утешения зрелости, билеты в кино, отпуска, тот день с тобой, белая роза, La Mortola, которую я продолжаю хранить между страницами книги.

Что делает человека выдающимся? Ощущение себя. Чтобы преодолеть ложь всех остальных, придется что-то собой представлять.

В современном мире безопасности столько, что она стала главным источником опасности.

Биограф, кладя руку на сердце, насилует прошлое. Биограф, расхититель могил и похититель трупов, торгует сенсационным прахом, а живой дух тем временем ускользает. Биограф – ходячий перечень горшков и кастрюль, дат и мест, аукцион и склеп в одной комнате.

Перед глазами людей часто проносится прошлое – образы накапливаются в ничего не забывающем мозгу. Люди часто понимают: все материальные предметы ускользают, не прощаясь, а образ медлит и в конце концов одерживает верх. Такие картинки и впечатления, давно отрезанные от своего источника, остаются с нами, живые, как всегда, – живость духа против умирающей жизни.

Как пробить Артезианский Колодец сквозь студень моих страхов?