Хроника 741-1139

Когда греки склонились к многочисленным ересям, виновниками которых были Михаил, патриарх Константинопольский, и Лев Акридан, епископ Болгарский, папа Лев, разоблачая их заблуждения, написал против них книгу, подкрепленную свидетельствами Писания. В свою очередь, Никита по прозвищу Пекторат, константинопольский монах, написал книгу против римлян, полную заблуждений и глупостей, под названием: «Об опресноках, субботе и браке священников». И вот папа Лев написал письмо императору Константину, [надеясь] склонить к себе его дух, и отправил в Константинополь своих апокрисиариев, то есть кардинала Гумберта, епископа Сильва Кандида, Петра, архиепископа Амальфитанского, и Фридриха, седьмого левита и канцлера, ради опровержения греческих ересей, которые продают дар Божий подобно симонианам, оскопляют пришельцев подобно валезианам и, однако же, возводят их в сан епископов, перекрещивают крещеных латинов во имя св. Троицы подобно арианам, утверждают подобно донатистам, что ортодоксальная церковь сохранилась в одной только Греции, подобно николаитам дозволяют браки священникам, подобно северианам возводят хулу на закон Моисея, подобно духоборам ототсекают в символе веры исхождение Святого Духа и от Сына, подобно назореям соблюдают иудейские обычаи - запрещают крестить новорожденных ранее 8 дней от рождения, причащать женщин во время родов и в критические дни или крестить их, если они язычницы, используют во время таинства квасцы, а латинов называют азамитами, ожесточенно преследуют их и закрывают их церкви, в своих сыновьях проклинают римскую церковь, предпочитая ей церковь константинопольскую. Итак, послы, будучи радушно приняты императором, пригласили к себе монаха Никиту, дабы убедить его предать анафеме и сжечь ту книгу, что он написал против римлян. Когда же патриарх Михаил отказал им в аудиенции, они на глазах у духовенства и народа положили на алтарь грамоту об отлучении и удалились. Михаил, прочитав эту грамоту народу, разорвал ее, после чего, призвав назад послов, вызвал их в отсутствии императора на собор, чтобы народ побил их там камнями; когда же император запретил это, Михаил восстановил против него народ; но обвиненный в том, что грамота об отлучении ложная, Михаил и все его сторонники были лишены милости императора и удалены из его дворца. Гумберт, епископ Сильва Кандида, описал все это и опроверг труды монаха Никиты и Льва Акридана, архиепископа Болгарского, книгой, полной свидетельств Священного Писания и названной им «Константинопольцы и римляне». Она была переведена с греческого на латинский Павлом и Смарагдом и приобретена греками по приказу императора.

B это же время умер Болеслав, князь Чехии, второй этого имени. После смерти отца он правил княжеством в течение 32 лет и был ревностным приверженцем справедливости, католической веры и христианской религии. Когда же приблизился срок его [жизни], он призвал своего одноименного сына и в присутствии своей жены Эммы и знати [княжества], обратившись к нему с речью, сказал среди прочего следующее: « Часто посещай церкви. Почитай Бога, уважай его служителей. Щади и береги форму монеты. Ибо государство, ныне достаточно сильное, превратится в ничто из-за порчи монеты. Есть кое-что в том, сын мой, что мудрейший король Карл, решив передать после себя престол своему сыну Пипину, связал его страшной клятвой: не портить в своем королевстве вес и достоинство монеты. И никакое бедствие, ни чума, ни опустошение страны врагами не наносят Божьему люду больше вреда, чем частая смена и коварная порча монеты. Ибо вслед за ослаблением правосудия силу берут не князья Божьего люда, а немилосердные воры, люди, не боящиеся Бога; трижды и четырежды в год меняя монету, они из-за подобного пренебрежения законами сужают границы того княжества, которое я расширил до гор за Краковом».

Обретя поддержку в Боге и державе скипетроносцев, великий Оттон велел помазать также свою супругу Эдит, дочь Эдмунда, короля Англии, бывшую весьма богобоязненной. Она имела много заслуг перед Богом, что стало ясно благодаря ряду обстоятельств. Так, однажды ночью, в отсутствие короля, пришла дикая лань и, часто стуча ногой в дверь, добилась наконец того, что госпожа ее впустила; затем, направившись прямо к ней, [лань] пала [к ее ногам], словно желая поведать о своем горе. И вот, по приказу королевы, которая поняла, что стряслась какая-то беда, охотник, перейдя Эльбу, - лань шла впереди него, - нашел запутавшегося [в зарослях] олененка; когда его освободили, лань радостно скрылась в чаще. А вот еще достопамятное событие, которое сделал с ней Господь. Когда она была слишком щедра в [раздаче] милостыни бедным, король, будто разгневавшись, а на самом деле желая проверить ее твердость, запретил ей столь большие траты. И вот, во время какого-то особо торжественного праздника, она, облачившись в дорогие одежды, отправилась в церковь; король, облачившись в одежду нищего, дабы она его не узнала, коварно опередил ее. Остановившись в воротах храма, он задержал ее, когда она входила, и просил его пожалеть. Она же, сказав, что кроме одежды у нее ничего нет, услышала, что и кусочек ее платья может помочь бедняку. Тогда королева, сгорая от стыда, укрыла его, крепко ее державшего, своим плащом, разрешив оторвать рукав дорогого платья. Мнимый бедняк спрятал его у себя за пазухой, а она, в порванном платье, но укрытая плащом, вернулась на постоялый двор и, облачившись в новое платье, спрятала лохмотья; и вот, когда она пришла к столу, король оглядел ее и спросил - почему она сменила то платье, что носила утром? Когда же она отговорилась случайностью, он велел принести прежнюю одежду. Не сумев ни раз, ни два обмануть [мужа], она в страхе извлекла платье из тайника и протянула ему. Осмотрев его и увидев, что оба рукава на месте, король вытащил тот [рукав], который сам оторвал, и поведал слушателям все обстоятельства этого дела, после чего стал уважать королеву еще больше.