Цитаты из книги The Magus

Меня сразу охватило чувство, что это место ожидало меня. Ожидало всю мою жизнь. Стоя там, я понял, кто именно ждал, кто терпел. Я сам. И я, и домик, и этот вечер, и мы с вами — все от века пребывало здесь, точно отголоски моего прихода. Будто во сне я приближался к запертой двери, и вдруг по волшебному мановению крепкая древесина обернулась зеркалом, и я увидел в нем самого себя, идущего с той стороны, со стороны будущего.

Просто латинская фраза. Я так и не смог выяснить, откуда она. Похоже, перевод какого-то греческого текста. Ионийского или александрийского. Вот она. Utram bibis? Aquam an undam? Чем утоляешь жажду? Водой или волною? — Он пил из волны? — Все мы пьем из обоих источников. Но этот вопрос он считал вечно актуальным. Не в качестве правила. В качестве зеркала. Я задумался; а я-то чем утоляю жажду?

- Да нет.Ты говоришь о ядерной войне.

• Не о войне.О нас с тобой.

Чтобы добраться до звезд, даже ближайших, человеку требуется миллионы лет лететь со скоростью света. А если бы такое средство передвижения и существовало, никто не смог бы посетить обитаемые области вселенной и вернуться назад в пределах собственной жизни; бесполезны и другие технические новшества вроде огромного гелиографа или радиоволн И потому представляется, что мы вечные пленники дня сегодняшнего.

Вечер был чудесный, истинно греческий, когда небо и земля медленно сливаются в яркой точке заката. Серые, как шерсть персидской кошки, горы, огромный, не прошедший огранки, желтый алмаз небосклона. Я вспомнил, как в деревне, в такой же вечерний час, люди на верандах таверн разом повернулись к западу, точно сидели в кино, а всезнающее, красноречивое небо было им экраном.

На мой дилетантский взгляд, Кончис играл так, словно между ним и музыкой не стояли ни «трактовка», ни необходимость усладить чей-то слух или утолить собственное тщеславие. Так, вероятно, играл сам Бах – по-моему, медленнее, чем большинство нынешних пианистов и клавикордистов, но не сбиваясь с темпа и не искажая рисунок мелодии.

Всю неделю я неустанно размышлял о Кончисе – сколь неустанно, столь и бесплодно. В «забавах» его выделялись два элемента – назидательный и художественный. Но что скрывалось за этими изощренными фантазиями, мудрость или безумие? Скорее последнее. Больше похоже на манию, чем на расчет

- Я тут цветов принес.

• Забери свои подлые цветы.
• Слушай, Алисон, жизнь продолжается.
• Да, только любовь закончилась.

Хочется плакать от одного того, что мы называем друг друга по имени.

- Не все можно объяснить словами. Я отвел глаза.

• В Оксфорде нам твердили, что если словами не выходит, другим путем и пробовать нечего.

Нравится вам мой дом? Я его сам спроектировал и выстроил. Я огляделся.

• Завидую вам.
• А я вам. У вас есть самое главное, молодость. Все ваши обретения впереди.

Одни зависят от людей, не понимая этого; другие сознательно ставят людей в зависимость от себя.

Я горожанин и не умею пускать корни.

Нельзя ненавидеть того, кто стоит на коленях.

Мужчинам нравится воевать потому, что это занятие придает им важности. Потому, что иначе женщины, как мужчинам кажется, вечно будут потешаться над ними.

Отчаяние - недуг не менее пагубный, чем тот, которым был поражен Виммель (человеконенавистичество)

...при всех отрицательных сторонах мировая война почти вытравила болезненный налет в отношениях между полами.

Людям, чей жизненный путь схожен с нашим, трудно не доверять.

Основной закон цивилизации: человечускую речь нельзя понимать буквально.

Патриотизм, пропаганда, служебный долг, esprit de corps – что это, если не кости шулера?