Цитаты из книги The Magus

– Настоящие шизофреники неспособны выбирать между здоровьем и болезнью. – Выходит, я шизофреник-симулянт?

- Модильяни? Мы встречались, много раз. Я был знаком с его другом...... Я искоса взглянул на погруженного в созерцание Кончиса; по непреложным законам тщеславной иерархии, я сразу зауважал его с удесятеренной силой; его чудаковатость, актерство, мое превосходство в житейской мудрости уже не казались столь безусловными.

Кажется, первое, что я понял - что каждый существует сам по себе. Разобщает не война. Она наоборот, как известно, сплачивает. Но поле боя - совсем иное дело.

- И как-то обнаружилось, что я не единственная скрипочка, на которой он играет.

• Ну и дурак же он после этого.
• Кажется, мужчины к подобным вещам иначе относятся.

Да, с женщинами такое случается. Без видимых причин. Ужаснее всего, что при этом они, как правило, не собираются умирать по-настоящему.

Последний вечер прошел на удивление спокойно; словно я уже уехал, и разговариваем не мы, а наши тени

Вот она, истина. Не в серпе и молоте. Не в звёздах и полосах. Не в распятии. Не в солнце. Не в золоте. Не в инь и ян. В улыбке.

Раз правду, так уж всю.

И вдруг почудилось, что оба мы с ней актеры и режиссеру оба не доверяем.

Было холодно, разводить огонь запрещалость. Моё я дало о себе знать: я начинал бояться. Нотвердил себе, что должен упередить миг, когда по-настоящему струшу. Чтобы вырвать страх с корнем. Так возвращается война. Свободу воли затмевает гордыней.

Они стояли рядом, господин и рабыня, вздыбленная смерть и хрупкая дева. Оправившись от первого потрясения, я ощутил в этой сцене преувеличение, гротескный перебор в духе плохого комикса. Фигуры, несомненно, воплощали некий зловещий архетип, но ранили они не только подсознание, но и чувство меры.

И я стал рассказывать об отце, все без утайки, ибо в ней самой не было утайки; ибо знал, что ее зеркало не солжет; что она всем сердцем со мною, всем сердцем, всей любовью. Это и было ее главным достоинством: вся – рядом, живая.

Вы считаете, самоубийца может служить кому-то образцом? Не может. Отчаянье – недуг.

Я не коллаборационист, а врач, убеждал я, мой злейший враг – людское страдание.

В такие ночи кажется, что мир вот-вот начнется заново.

И теперь полная безнадежность его чувства и ее безысходная верность мужу сковывали их крепче всякой любви.

Природа здесь торжествовала над человеком. Не буйно, как в тропиках. Уверенно, царственно.

Малышка грязным пальцем растерла пятнышко белого крема, заглянула Алисон в лицо и улыбнулась – так прорывается сквозь мерзлую почву цветок крокуса.

Греция вновь вступила в свои права, александрийская Греция Кавафиса; есть лишь ступени эстетики, нисхождение красоты. Нравственность – это морок Северной Европы.

То ли по дальности расстояния, то ли потому, что пластинка (ведь это, конечно, пластинка) крутилась с замедленной скоростью – да и тональность, кажется, была переврана, – мелодия лилась вяло, смутно, точно во сне, точно зарождалась у звезд и летела к моим ушам сквозь огромное пространство ночи и космоса.