Цитаты из книги Транзит

Одиночество, сказала она, это когда у тебя ничего не остается, когда вокруг тебя ничего не цветет, когда ты начинаешь думать, что убиваешь всё вокруг самим своим существованием.

Гнев — самое загадочное и опасное человеческое чувство именно потому, что у него нет четкой нравственной характеристики.

Люди боятся быть нежеланными.

Сейчас, когда у меня проблемы с сердцем, добавил он, приходится думать о здоровье. Если, конечно, тридцать секунд паники до того, как заснуть крепким сном после рабочего дня, считаются за «думать».

Большинство браков работает по принципу романа: важно отбросить недоверие, включиться в повествование и плыть по течению.

Судьба, сказал он, это всего лишь правда в своем естественном состоянии. Когда оставляешь всё на волю судьбы, может пройти много времени, но ее ход точен и неотвратим.

Я недавно наткнулась на старый дневник своего сына, пока собирала вещи в доме. На обложке он написал: «Читаешь — значит берешь на себя последствия».

Способность прощать делает человека более уязвимым по отношению к тому, чего он простить не может.

Странно, как иногда ты считаешь правдой то, что ею и близко не является.

По утрам она просыпается полная решимости всё изменить, но события дня обычно захватывают ее настолько, что к концу дня она оказывается еще дальше от целей, намеченных с утра. Ничто в ее жизни не длится долго, как бы она ни старалась.

и в конце концов, когда он возвращался домой, у него не оставалось энергии на то, чтобы следить за собой и интересоваться тем, что происходит в его жизни

безразличие, почти тоска, которая происходит из слишком глубокого понимания стремлений и представлений других людей, тоже опасно

Когда люди получают власть над другими, никогда не знаешь, чего от них ожидать.

Время от времени кто-то из женщин громко приветствовал Джерарда, и он охотно махал в ответ — его ложный энтузиазм всегда маскировал недоверие к людям.

Он начал рассказывать мне о книге, которую читал, — книге о Карле Юнге.

Вся моя жизнь была поддельной, сказал он.

Я сказала, что вполне возможно, что и эта мысль поддельная.

По правде говоря, он знает, что потенциал Шебы, ее великолепие никогда не сможет раскрыться в пригороде Севенокса, где они живут. У него такое ощущение, что они взяли ее — редкое, экзотическое создание — в плен, но не собственными усилиями, а за счет того, что ее долгая история как объекта владения стала ее судьбой и шаг за шагом отдаляла ее от того, кем она являлась.

На самом деле она узнала из этих книг нечто такое, что совершенно не ожидала обнаружить, — история одиночества намного длиннее истории жизни в том смысле, что большинство подразумевает под жизнью, сказала она. Без детей или партнера, без полноценной семьи или дома день может длиться бесконечно: такая жизнь — это жизнь без истории, жизнь, в которой нет ничего — ни нарратива, ни развития сюжета, ни захватывающих человеческих драм, — что могло бы облегчить безжалостно медленное течение времени.