Цитаты из книги Маленькая опера

Полковник не ответил. Все силы высосал проклятый интеллект.

Штабные офицеры красивее фронтовых. Кители подогнаны, фуражки выгнуты. Снаружи они чисты, отглажены, всё в них блестит и поскрипывает, никаких признаков внутреннего скотства. Избыток одеколона можно объяснить высокой готовностью к химическим атакам.

Джузеппе волосат, пузат и обаятелен. Он руководит отделением мафии. Таких людей всегда интересно слушать.

– Негодяй! – зашипела Паола. Её голос, горящий взгляд, формулировки – всё обещало интересный вечер.

Любая не рычащая на него женщина казалась в этот вечер немножко феей.

Альтист вспотел. – Гертруда, что ты несёшь? Я жених твоей сестры! – Вот именно! Впредь будешь выбирать невесту с помощью разума, а не по результатам интервью на сеновале!

В некоторых обстоятельствах обилие выбора скорее раздражает.

– А это Матильда! С раннего детства обожала скрипку. Большинство её соседей повесились!

Мы назовём её «операция мёд». – Почему? – Мухи и прочая дрянь слетаются на мёд. Мы прихлопнем разом всех мерзавцев в этом городе! – Мухи слетаются не только на мёд. – Хотите назвать операцию иначе? – Нет, пожалуй.

Паола пела заключительную арию Виолетты из Травиаты, но заработала только косые взгляды. Потому что ни ритма, ни юмора, ни барабанов, хотя бы. Ладно бы ещё эта сумасшедшая орала на мужа, её бы выслушали и поняли.

Музыкой в Дорхольме считают любые весёлые звуки в сопровождении аккордеона и барабана. Свист, бубны и стекающий с музыкантов пот – вот надёжные критерии искусства. Хорошую музыку слышно за пять километров, под неё хочется плясать.

... раскрытому окну и сказала: – Какая гулкая в округе тишина! Какое в ней предслышание музыки!

Что бы кухарка ни готовила – выходит борщ. Её зовут Вера, она откуда-то с востока. Дон Пепе велел сделать гаспачо. Вера сказала «хорошо», пошла на кухню, обжарила лук, морковь, свёклу, помидоры, отварила картофель в бульоне. Всё перемешала и подала на стол. Сказала, вот вам ваше гаспачо.

Удивительно непоследовательны бывают женщины в своей доброте.

Что у вас с воротником? – Иголки, господин полковник. – Зачем? – Закрепляю выправку офицера! Полковник остановился и внимательно осмотрел иголки, не дающие адъютанту опустить голову. – Понятно. Больше в вас никаких устройств не встроено? Штык в заднем проходе? Капитан хихикнул. – Смешно сказали! – Я не шучу. Почти.

– Куда ни пойдёшь, везде встретишь расстроенного дирижёра! – сказала Берта. Она вышла покурить и не могла не выразить соболезнования.

– Я не расстроился. Я умер.

– Могу вас оживить.

– У вас есть другая филармония?

– Лучше! У меня есть бордель!

– Вас тоже разбомбят.

– Никогда! Мы снимаем пристройку к церкви. Я специально узнавала, союзники никогда не разрушают главный собор. Им для бомбёжек нужен хороший ориентир.

... её говядина точно не мяукала вчера на заборе.

Больше всех восхищался муж певицы. Дурной характер любимой он считал неизбежной гранью её таланта. – Ты невероятна! – сказал Бено, когда ария закончилась. – Я знаю, – кивнула певица. – Богиня! – Не останавливайся, продолжай. – Но есть замечание. – Предупреждаю, я могу ударить! – Это платье слишком красиво. Зрители забудут про музыку! – Тогда я разденусь и буду петь голой! Мужчины рассмеялись, стали аплодировать, говорили «браво» и «белиссимо». Все были милы и обходительны.

С лицом бесстрастным, будто каждый день перечёркивает год жизни и обнуляет семейный капитал, Бено повторил..