Вольферт Веббер

Ирвинг, быть может, и сам порой не замечал, как в его новеллах всюду и везде пробивались приметы того понимания жизни, какое было присуще людям его эпохи и его страны. Многое тут объяснялась тем, что вражда Ирвинга к охваченной лихорадкой буржуазного предпринимательства Америке не была такой уж принципиальной и острой, напоминая скорее лёгкую размолвку, чем глубокий конфликт. Ирвинг сокрушался по поводу мелочности интересов своих соотечественников, но вместе с тем его вос­хищала их энергия, их умение добиваться от жизни всего, что она спо­собна дать. Он избегал прямо касаться современности и любовно описывал давние времена голландских губернаторов, когда "всё было спокойно и на своём месте, всё делалось не спеша и размеренно: никакой суеты, никакой торопливости, никакой борьбы за существование". В этом рассказе обыватель-голландец, мечта­ющий разбогатеть и пронюхавший про зарытый пиратами клад, трепещет перед потусторонними силами, мучится жаждой золота и ужасается кары свыше, пока все эти терзания не завершаются вполне благополучным финалом: городская управа приобретает огород героя под строительные участки, и причитающиеся ему деньги с лихвой вознаграждают его за все неудачные экспедиции к тайникам флибустьеров. Ирвинг умеет не только любоваться голландской стариной, но и подмечать в ней совсем другие черты—ханжество, людскую чёр­ствость, суеверие—прямое следствие сонной, тягучей жизни глухой провинции, отупляющей человека и страшно сужающей круг его чувств и забот.И вот ещё что примечательно. Как бы старательно ни переодевал Ирвинг любимых своих героев в старинные камзолы, по психологии своей они остаются современниками писателя, американцами начала прошлого века.