Одна книга, один день. День, когда кому-то оторвало кончик пальца, кто-то угодил в операционную с тупой травмой живота, у кого-то впервые появились друзья, кто-то обрёл брата, а кто-то влюбился. Кстати, людей в последней категории много — больше одного или даже двух. Такая вот история дня, временами смешная до истерики, а временами — словно лёгким пёрышком касающаяся сердца.
Если в четырёх словах — это приключения Фитц в больнице. Девочке уже 12 лет и 3 недели, из которых одну неделю родители в разводе. День начинается с того, что она прячется дома с лицом, на котором маркером написаны грубые водостойкие слова, и вдруг видит через окно, как папа и младшая сестрёнка падают с велосипеда. Кровь, крики, соседка в шоке, папа в панике, малышке отрезало санками кусочек пальца. Пока папу инструктируют, что делать, Фитц прячет свою грубость за карнавальной тигриной маской, и они вчетвером (с соседкой за рулём) мчатся в больницу. Не зомби же на съедение оставить палец!
Фитц — хорошая старшая сестра, но даже в такой день ей нужно время, чтобы побыть наедине с собой: только утром она услышала от мамы нечто шокирующее, даже более шокирующее, чем новость о разводе. Теперь ей нужно понять, как жить дальше с этими словами. (Что именно сказала мама, пусть будет сюрпризом). Бродя, как призрак, по больнице, девочка встречает Адама на верхнем этаже, а потом Примулу на первом. За каждым своя история, почему он и она здесь оказались, хотя и не такая эпичная, как у сестры Фитц: Адам навещает брата в отделении для новорождённых, а Примула перенесла операцию и готовится к выписке. Так Фитц за одно утро обретает сразу двух друзей. Я тоже хочу такую суперспособность.
Запутанные мысли и чувства, хрупкая дружба и любовь, надежды на будущее и попытки разобраться в себе — всё, через что проходят подростки на самом неоднозначном этапе своего сложного подросткового бытия, оказывается в центре внимания романа. «Гипс» даже пугает тем, насколько же дети в нём похожи на детей, а подростки — на подростков. Сразу вспоминается собственный опыт, и из-за этого героям очень легко верить. Хотя родительский развод для меня прошёл намного проще. Хотя у меня никогда не было недоношенного младшего брата. Хотя мне самой никогда не приходилось жить с болезнью сердца, т.е. вести жизнь, ограниченную больницей, операциями и полным отсутствием друзей. (Разве что попадание в больницу через отделение неотложной помощи есть на моём счету, и то я была слишком мала, чтобы запомнить, как мне разбили голову качелями и что случилось потом. Это не считается.) Хотя всё так, я чувствую, что в подобных ситуациях и в таком возрасте могла бы себя вести именно так, как Фитц, Адам и Примула.
Тот общий с героями опыт, который я точно разделяю, — это момент, когда влюбляешься, и всё, что творится внутри потом. Вообще в этой книге влюбляются все, кому не лень, а одна из героинь даже составляет список причин, по которым кто-то в кого-то влюблялся, то есть за пределами освещённой сцены существует ещё как минимум десять экстра-персонажей, которые по задумке автора испытывали это чувство. Легко догадаться, что по задумке автора самое важное в романе. Но если вы дочитали до этого момента и скривились, подумав, что это обычный роман о подростковой любви, каких пруд пруди, то спешу вас обрадовать, схватить за бровь, распрямить морщинки отвращения на лице и разуверить — это скорее художественное исследование на тему, почему важна любовь, чем роман о первой любви или что-то в этом роде. Никакой банальщины в духи любовь спасёт мир или они влюбились, и всё стало хорошо не будет. Наоборот, автор как бы нормализирует мысли «любовь может закончиться, но это не конец света»; «даже если велик риск, что тебя не полюбят в ответ или разлюбят в конце, любить нормально»; «быть немного сумасшедшим из-за любви нормально»; «семейная любовь или любовь и поддержка, которые мы дарим друзьям, не менее важны, чем любовь романтическая», и т.д. В маленькой книге множество смыслов, и я бы не променяла её на десять обычных любовных романов ни за что на свете.
Фитц проходит путь от отрицания развода родителей и ненависти к самой идее любви до принятия развода родителей и понимания концепции любви. Парадоксально, но факт. Казалось бы, если веришь в любовь, то не сможешь принять развод, и наоборот, если ненавидишь любовь, то почему бы не благословить развод, не так ли? Но Фитц удаётся совместить несовместимое и красиво вырасти как личности. Вся соль в том, какой именно путь она проходит, чтобы превратиться из девочки, ещё утром говорившей, что лучше прыгнет в жерло вулкана, чем влюбится, в девочку, тем же вечером осознавшую, как важна и прекрасна любовь. Но это уже спойлеры. Скажу только, что мне вспоминался Сирано де Бержерак во время чтения — хотя у главной героини, разумеется, иная мотивация, моральный кодекс и планы на парня для самой себя, т.е. ничего общего, честно говоря.
Но в сюжете присутствуют взрослые, которых юные герои пытаются свести вместе! Больше всего меня порадовало, что дочь не пытается воссоединить родителей при каждом удобном случае, подстраивая «сладкие ловушки», — это освежает. Ещё круче, что автор не выбросила идею свести какую-нибудь вместе парочку, а просто использовала её по-новому.
С некоторыми оговорками взрослые из «Гипса» мне понравились. Хотя мама Фитц играла более активную роль в их распавшейся семье, чем папа (этот вообще на придаток похож), они оба хороши и обоих можно понять. Мама Примулы милашка, так как искренне радуется, когда дочь находит подругу, пусть даже обе они немного шалят. К родителям Адама есть вопросики — не на пустом же месте он был несчастен последние 12 лет. Но была ли в том их вина? Кто знает. Доктор Ван Гойер, доктор Сара, Дауве, Ясмин — профессионалы и кумиры для подражания, к ним никаких вопросов. Даже соседка, которая в начале романа спасла ситуацию трезвым суждением, молодец (и жаль, что больше мы её не видели). Однако истории взрослых проходят на заднем фоне, и нет такого, чтобы кто-то из них влиял на течение сюжета сильнее, чем главная героиня-подросток и Ко. И это здорово, это позволяет увидеть мир с той точки зрения, которую и в реальной-то жизни трудно обнаружить — как будто каждый взрослый, став родителем, удаляет из памяти годы, когда сам был подростком, и не может поставить себя на место своего ребёнка, отсюда и бесконечные войны поколений, с жесточайшим бунтом и тотальным контролем. Возможно, такие книги как «Гипс» нужны в первую очередь не подрастающему поколению, а уже подросшему и основательно забывшему, как это было.
Итак, это хорошая книга, продуманная, но не запутанная, смешная и глубокая, с яркими живыми героями, с небанальным мировоззрением, даже важная для людей в определённых ситуациях. Перевод Ирины Лейк с нидерландского тоже очень хорош, комар носа не подточит — например, подростки у неё разговаривают не слишком вульгарно, но и не слишком литературно, а как нормальные живые подростки. (Хотя встречала я таких, что вообще не фильтруют речь и используют маты вместо запятых, — но они, как водится, героями книг не становятся). И в целом настолько погружаешься в гладкий читабельный текст, что забываешь — это не реальная жизнь. Тут хорошо поработали и автор, и переводчик, я думаю.
«Гипс» можно прочитать за день, но он настолько хорош, что в плохие и печальные, усталые и усатые, тяжёлые и тупые дни мне не хотелось его открывать и портить впечатления собственным негативом — поэтому моё чтение немного затянулось. Возможно, «Гипс» мог бы спасти мне настроение — теперь жалею, что не попробовала. Но я думала, что чистая радость хорошего дня станет ещё чище и ещё слаще, если в такой день прочитать такую книгу. Так оно и оказалось, поэтому мой выбор не считается ошибкой.
А самое главное — книга действительно может тронуть сердце.
P.S. А знаете, почему она так называется? Есть поверхностная сюжетная причина: девочка врёт, что сломала руку, и «в доказательство» тайком накладывает себе гипс. Но основная мысль лежит глубже: в начале романа девочка ещё надеется, что стоит только «загипсовать» их семью, как получится «срастить» развод подобно перелому; в середине героиня уже использует «гипс» как доспех — для своей гордости, сердца и даже личности; а в конце — символически срезает, чтобы дать шанс чему-то новому. Правда, по сюжету никто так и не успел порисовать на её гипсе, а на обложке мы видим гипс «обыкновенно разукрашенный» — но это ведь сущие пустяки, правда?
(Летнее чтение зимней книги, одолженной подругой)
57 понравилось
