Цитаты из книги Клерамбо

Каждая нация хочет положить конец войнам собственной победой. Так от победе к победе человечество докатится до полного поражения.

– Поражение каждого народа тоже есть поражение человечества, потому что все народы необходимы. Союз всех народов – вот единственная истинная победа. Всякая иная так же губительна для победителей, как и для побежденных.

Благоразумные прячутся по укромным уголкам или воют вместе с волками.

- А смеяться надо. Нет такой беды, чтоб из-за нее нос вешать. Тебе не везет, а ты смеешься, вот и отомстил судьбе.

Вы говорите, ваша дорога наилучшая, единственно приемлемая? Так идите по ней и позвольте мне держаться своей! Я не принуждаю вас вступить на нее. Что же вас так раздражает? Вы боитесь, что я прав?

Чтобы граждане уважали государство, государство должно уважать граждан. Каждый из них имеет душу. Это его право. И его первая обязанность не изменять ей…

Какое множество граждан различных стран знали правду об ответственности за войну, о злосчастной роли своих политических деятелей, однако, обманывая себя, притворялись ничего не знающими и успевали в этом!

– Все плывут по воле ветра. Жалкая европейская мысль подобна щепке в океане. Течение уносит ее; она не порождает течения. – Она советует уступить ему... Вместо того чтобы поддержать пловцов и крикнуть им: "Боритесь с волной!" – она говорит: "Отдайтесь на волю волн!"

– Кровь европейских юношей всех национальностей брызжет в лицо европейской мысли. Люди мысли повсюду сделались лакеями палачей.

У нас много обязанностей, но наша первейшая обязанность – быть и оставаться самим собой, даже в самопожертвовании и в самоотдаче.

"…Напрасно отняли улюбви имя разума, говорит Паскаль, и без достаточного основания противопоставили их друг другу, ибо любовь и разум одно и то же. Торопливая мысль подходит к вещам односторонне, не исследуя их в целом; но любовь всегда разум…"

В глубине человеческого существа – скотобойня, а цивилизация не засыпает, а только окутывает туманом лжи яму, над которой клубится приторный запах мясной… Этот зловонный дух окончательно отрезвил Клерамбо. С ужасом сорвал он шкуру зверя, завладевшего им, как своей добычей.

– "Даже если бы вы были в двадцать тысяч раз более правы, стоит ли ваша логическая правота бедствий, которыми ее надо окупить? Неужели ваша справедливость хочет гибели миллионов невинных и качестве выкупа за несправедливость и ошибки других? Неужели преступление омывается преступлением и убийство убийством? И неужели нужно, чтобы ваши сыновья были при этом не только жертвами, но и соучастниками, убивали и были убийцами?.."

У него не оставалось сил для ненависти, – их хватало только для страдания.

Яма, которую он [Максим] увидел между фронтом и тылом, казалась ему глубже, чем яма окопов. И самое смертоносное были не пушки. Но Идеи.

В течение последнего часа они говорили только о пустяках. Все, кроме матери, чувствовали, что существенное они обходят молчанием. Бодрые и уверенные слова, напускное возбуждение. А в сердце стон: "Боже мой! Боже мой! Для чего ты нас оставил?"

Отрезвился он [Максим] только на фронте, соприкоснувшись с действительными страданиями и смертью.

Одна половина человечества пожирает другую…

Он решил, что война является великим испытанием характеров, что она несет переоценку ценностей и производит отбор друзей.

- Война невозможна: это доказано. Это единственное пугало, оставшееся для прочистки мозгов свободных демократий…