Ты совершенно не обязан был водить с ним дружбу. Но так уж вышло, что у отца серьёзные неприятности на работе, а твой новоявленный знакомый – сын отцовского начальника, и твои родители решили, что тебе, чтобы помочь отцу, нужно подружиться с этим мальчишкой-заморышем, взять его под свою опеку. Как же он тебя раздражает своими дурацкими вопросами, неуёмным любопытством, глупой наивностью, вечным стремлением таскаться всюду за тобой, даже на унылую работу по уборке выкорчеванных кустов! Как изводит своей навязчивостью, от которой не скрыться даже в стенах собственного дома! Прямо Упырь какой-то! Ты так и прозовёшь его, внутренне всё больше и больше негодуя и на него, и на своих родителей, которым нет дела до твоих желаний и чувств. А он живёт, совершенно не осознавая, насколько он, чистенький и «упакованный», чужд твоему провинциальному миру, унылому городишке под Костромой, где из развлечений – только отстойное кино в обшарпанном Доме культуры, не собирающее и четверти зала, концерты местного рокера-кустаря да драки с туберкулёзниками – обитателями интерната для сирот. В твоем мире – убогий быт, мать, изображающая клоуна на детских праздниках, братец, открывший в себе «талант» сотрудника похоронной конторы, приятель Вырвиглаз – неуёмный враль и искатель дурацких приключений. У Упыря же – вполне благополучная жизнь с обеспеченными родителями, классный велосипед, настоящее туристское снаряжение, целая коллекция скейтов, мороженое семи видов в холодильнике... И так он тебя достанет, этот недотёпа и уродец с белёсыми глазами, что однажды ты мысленно скажешь себе: «Я должен убить Упыря» (и ты всерьёз считаешь, что так стоит решать проблемы?!). И всячески будешь радоваться малейшей возможности проучить его, подставить, досадить ему. А он, как на грех, так интересуется опасными провалами, окружающими ваш город, что не воспользоваться такой возможностью просто глупо. И, оказавшись с ним в одном походе, ты будешь мучительно решать, жить ему или умереть, выбирать, как гласит аннотация, между жизнью и смертью. А когда он, приблизившись к краю провала, вдруг напоследок повернётся к тебе, то в его лице ты вдруг... увидишь человека, не Упыря, а Дениса. И тебе станет просто жутко от непоправимости совершающегося...

Но тебе – и, надеюсь, ему! – к счастью, повезёт. И я верю, что ты, Никита Слащёв, никогда не забудешь этого своего ужаса там, у края, своего прозрения и потрясения. Ты ведь не злой и вовсе не жестокий, хотя и пытаешься порой напустить на себя злость и цинизм. Ты совершенно лишен зависти к чужой сытой жизни (которая, кстати, оказывается не так уж и притягательна при ближайшем рассмотрении). Ты просто жаждешь безусловной родительской любви, так недостающего тебе душевного тепла, принятия и страдаешь оттого, что самые близкие люди тебя не понимают, с тобой не считаются, не воспринимают всерьез. И ты не отдаёшь себе отчета, что то, что ты задумал, способно убить не Упыря, а тебя самого, человека в тебе.

Одно мне осталось непонятно: какой умник поставил книге, рассказывающей о твоих непростых каникулах, тэг «детская фантастика»? Ничего фантастического я в ней не нашла. Ну разве что знакомство твоего брата с мэром, для которого он устраивает торжественные похороны любимого пса.

Можно относиться к главному герою этой книги Никите предвзято и негативно из-за его злости, грубости, вранья и какого-то показательного равнодушия ко всему происходящему. Но особенно до поры до времени плох Никита своим желанием убить Упыря.

Да, можно относиться к Никите как к антагонисту, и в ответ на его размышления осуждающе покачивать головой практически всю книгу, но потом случается вот эта финальная-фатальная глава с маленькими, но очень понятными зарисовками из его детства, визитом бабушки с историей про «одного мальчика» и диалогом с Вырвиглазом (ещё одним весьма сомнительным персонажем сей истории) — и ненавидеть Никиту уже становится сложнее.

Он — всего лишь жертва тотальной родительской то ли нелюбви, то ли невозможности эту любовь хоть как-нибудь социально-приемлемо проявить. С раннего детства он был поруган, высмеян и выброшен в мир обиженным и озлобленным на людей, которые должны были любить его безусловно и безвозмездно. Тем временем родители продолжают подливать керосин в это бушующее подростковыми гормонами пламя, пытаясь за счёт старшего сына решить свои проблемы, которых бы не было, если бы они сами были чуть толковее... Видела, что кто-то из рецензентов называл бабушку Никиты злой женщиной, не ставящей ни во что отца Никиты, — собственного сына. Так оно, в общем-то, и есть, только вот и причины на это тоже имеются: взрослый мужик накосячил на работе, из-за своей ошибки подверг опасности жизнь другого человека, и теперь хочет выехать из этой ситуации на плечах собственного ребёнка. Ему ж не сложно — просто подружиться с одним стрёмным парнем. Пойти поработать. Заготовить на зиму дров. А то, что бабушка утверждает, что нельзя лишать детей детства — так это она не понимает ничего. Жизнь нынче сложно складывается.

Тем временем я считаю, что бабушка здесь — самый адекватный персонаж из окружающих Никиту отбитых взрослых. Ну и мэр ещё ничего.

Сложно относиться плохо к этим травмированным диким детям, которых кладут в кроватку с клопами, запирают в подвале, бьют за собственные неудачи и вообще рожают, чтобы избавиться от женских болезней (мда, а ведь раньше реально считали, что роды омолаживают). Сложно относиться плохо к жертвам обстоятельств. Гораздо логичнее ненавидеть в этой книге родителей.

Это достаточно мрачная по общему настроению из-за поднятых тем книга, но в ней нет никакой явной мистики. Да и подросткам читать её будет, наверное, скучно, несмотря на поиски метеорита и (как обычно у Веркина) очень интересных героев. «Мертвец» — он про другое. И для других.

Чтобы создать фокал искажённого, искалеченного сознания, нужны немалый талант и писательское мужество.

Чтобы читать такую книгу, нужен немалый заряд прочности.

Я так и не собралась писать обстоятельный текст про «Заводной апельсин» — а ведь книга гениальна. Неверно думать, будто читая о пороке изнутри порочного сознания, читатель с готовностью отождествится с персонажем. Нормальный человек будет испытывать дискомфорт. Боль.

«Заводной апельсин» я и вспоминала, читая «Мертвеца» Веркина.

Большую часть книги я прочитала со смесью раздражения и скуки. Очередной рассказчик-трикстер (иногда мне кажется, что у Веркина один сквозной персонаж на все книги), очередной морочный городок в Костромской области, эдакий личный адок писателя (как Дерри у Кинга). Подростка Никиту Слащёва заставляют дружить с Денисом, которого он называет не иначе, чем Упырём, — внешность (и сущность) Дениса мы до самого конца книги видим исключительно глазами Никиты. Заставляют, ну, потому что так выгодно родителям.

Будет много смешных происшествий, издёвок, нелепых ситуаций.

Я насторожилась в момент, когда парни посадили на муравейник пацанёнка из тубсанатория. Понимаете, есть шутки — и есть шутки. Есть смехуёчки, а есть выход за грани человечности.

Кто мертвец в этой истории?

Книга-обманка, которая сделает очень больно в финале, если вовремя не подготовиться и не сгруппироваться. Мертвец — не Упырь, мертвец — человек, который не умеет любить. Ему нечем.

Глава, в которой рассказано о младенчестве и детстве Никиты, бьёт под дых. Финал бьёт под дых. Веркин что-то делает с читательским сознанием, вкладывая смыслы напрямую; слова перестают иметь значение (хотя я не устану повторять, что он великолепный стилист, один из лучших в современной российской прозе).

И Никита видит Упыря другими глазами.

Будто взяли это упырское лицо и помыли водой с серебром и отразили в кривом зеркале, и всё выправилось, был Упырь, стал Денис. Человек.

Остаётся только надеяться, что ещё не слишком поздно.