Песнь Алабамы

https://ruv.hotmo.org/song/47940981

Слава Богу, в аннотации к книге сказано, что это вымышленная биография Зельды Сейр, жены писателя Фицджеральда. Думаю, что слово "муза" по отношениию к этой женщине неуместно, а после книги, независимо от её Гонкуровской премии, хочется принять душ. Если у Фицджеральда реально была такая жена, удивляюсь, как он хоть что-то написал... Хотя, думаю, автор просто стремился эпатировать читателя, не зря же сюда приплетены не только алкоголь и наркотики, но и безумие, и гейско-лесбийские измены,и танцы до кровавых ног. В какой-то мере такое восприятие времён зарождения джаза инициировано Голливудом. И если уж вспомнился несчастный ( или безумный) Фицджеральд, пожалуй, лучше провести вечерок за просмотром, скажем,"Загадочной истории Бенджамина Баттона"... И всё же не верится, что у них было всё настолько отвратительно...

Довольно сложно писать свое впечатление об этом произведении. Просто потому, что сложно. Но впечатление оставлено сильнейшее. На первый взгляд - это простая желтая пресса, рассказывающая о жизни двух людей. Точнее, о жизни одного человека - Зельды Сейр, но так как она была женой выдающегося писателя Скотта Фицджеральда, то, соответственно, захватывается и его жизнь, но с точки зрения жены, да и публичных новостей, конечно. Чтобы вы ни думали, как бы вы ни хотели верить, что они были ангелами - нет, не были. Даже, если эта книга и чересчур пошла и полна совершенно непонятных и пикантных сексуальных подробностей, то ощущения грязи у меня она не оставила. Оставила только понимание, что одиночество захватывает любого. Депрессия - это просто реакция организма на не исполненные желания, мечты, на несоответствие желаемой жизни и реальной. Когда ты перепробовал все, что только можно, любые средства, вызывающие прилив адреналина и поднимающие тонус - наркотики, алкоголь, секс, публичные выходки, ты остаешься выжженным и опустошенным. И некоторые продолжают спокойно пить и гулять, или уходят из жизни с помощью самоубийства, то некоторых помещают в клиники и "лечат" электрошоком. Какое прекрасное сейчас время - есть антидепрессанты, а применяют лоботомию. У всего есть побочные эффекты, но для меня выбор нового времени очевиден. Это была несчастная пара, в которая - истинная южанка оказалась закована в совершенно другой жизни, не той, которая была ей нужна. И вы знаете, я поверила автору на 100% в этого персонажа. Для меня не было ни нелогичных поступков, ни странностей. Мне понравилось, как он изобразил Зельду. Насколько это все достоверно - это уже другой вопрос. Который мы узнаем, возможно, когда-то. Муж - великий писатель Фицджеральд - изображен мазками, намеками. Вот тут некоторые вещи мне были непонятно, но только по той причине, что они просто не были изображены.

Мне нравилась сама жизнь, этот вихрь. Скотт говорил друзьям: «Я женат на торнадо». Вы, конечно, не можете знать, профессор, какие бури случаются в Алабаме. Я похожа на небо своей родины. Я меняюсь в течение одной минуты.

Я начинаю узнавать небо Алабамы: оно — как Зельда, вначале сияющее, затем дождливое, потом грозовое, бурное и, наконец, настоящее небо Апокалипсиса. А завтра оно опять будет лазурным — надо только подождать.

Теперь я взяла на заметку следующие книги «Хемингуэй vs Фицджеральд. Дружба и соперничество двух гениев» Скотт Дональдсон и «Z — значит Зельда» Тереза Энн Фаулер Посмотрим, какая будет эта история с другого взгляда. Для чего вообще написан этот роман? Вопрос для меня остался открытым. Чтобы показать, что за любым фасадом есть трещины и сложности, разбитые мечты? Это мы все знаем. Но почему именно они? Какие-то знаки судьбы тут указываются, но полного ответа это не дает.

Он же как-то ночью, стоя на железнодорожном мосту недалеко от Капри, поделился со мной своим восторгом от жившей вне правил четы Фицджеральдов. Но, будучи столь блистательным, этот ревнивец не понимал очевидного: история Скотта и Зельды достойна быть описанной в романе хотя бы потому, что никто не властен усмирить истинный темперамент — ни буря, ни ветер, ни гром, ни психиатры, ни метеорологи. А еще меньше — подобные буре влюбленные.

Возможно, это о судьбе женщин, которые тоже хотели стать кем-то, кроме красивой картинки, но им приходилось оставаться в тени мужа по разным причинам. Это сейчас все так просто - развод, параллельные карьеры, а тогда - немного по другому. Да и тот же муж боролся с тем, чтобы не дать ей публиковаться. Про плагиат - отдельная история. Каждый делает свои выводы.

Ребята, ахтунг!!! Нередко обращаю внимание на качество текста, но ещё никогда, кажется, я с этого не начинала рецензию. А вот пришлось! Прошу, как говорится, понять и простить. Совсем недавно мне казалось, что дальше «ковбойских шляп» и «балетных пачек» в новейшем переводе «Дракулы» уже ехать некуда, но «Песнь Алабамы» в этом смысле просто «находка»! Я даже не удивлюсь, если именно перевод отчасти влияет на довольно невысокий рейтинг книги среди русскоязычных читателей (хотя в 2007 году роман получил Гонкуровскую премию).

Итак, что мы имеем. На русском языке книга выходила два раза: — в петербургской «Амфоре» в 2009 году (переводчик — М.А. Петров); далее — перевод №1 — в харьковской «Фабуле» в 2017 году (переводчик — Л. Кононович); далее — перевод №2

Я сравнила оба варианта от и до (благо книга небольшая)… и у меня нет слов. Судите сами.

№1: «мы швыряли в него масляные лампы» №2: «мы светили на него электрическими фонарями» (Кому-то сейчас смешно, а я, между прочим, до сих пор гадаю, что же там в оригинале было…)

№1: «мой дорогой супруг отломил мне кусочек свадебного пирога» №2: «благодарные новобрачные [дочь и зять] прислали мне кусок свадебного пирога» Они точно с одной и той же рукописью работали?.. И таких примеров — не счесть. И ладно бы речь шла только о стилистике (см. ниже) или внешнем описании событий. Обидно, что совершенно по-разному переведены рассуждения героини — ключевые для понимания её образа (но у меня нет желания выписывать целые страницы текста, да ещё в двух вариантах, просто поверьте на слово: они отличаются так же кардинально, как и в приведённых выше примерах).

В переводе №2 порой вообще целые куски текста отсутствуют. Например, в «Благодарностях» написано, что «все события […] целиком выдуманы автором», в то время как в переводе №1 подробно, на несколько абзацев, расписано, какая часть действительно была выдумана (и почему), а что взято из источников — и каких именно.

Или вот ещё пример: №1: «он заставлял меня читать своих любимых авторов: Уильяма Фолкнера и Карсона Маккалерса» №2: [то же, только без указания имён] Я даже не знаю, что хуже: вообще пропустить имена (подумаешь, мелочь какая…) или посчитать, что американская писательница Карсон Маккалерс (Carson McCullers), автор романа «Сердце — одинокий охотник», была мужчиной…

Чуть не забыла: в №1 повествование большей частью ведётся в настоящем времени, в №2 — только в прошедшем.

№1: «мы заключили брачный контракт», «здесь», «здешний», Прангины, Сьюани, Хуан де ла Крус… №2: «мы заключили рекламный контакт», «там», «тамошний», Пранжэ (имеется в виду фр. Prangins), Севани (амер. Sewanee /səˈwɑːni/), Иоанн Креста… и т.д. и т.п.

Если уж выбирать, то я бы посоветовала «более литературный» перевод №1, с ним хотя бы интимные сцены выглядят не так вульгарно («похолодевшая грудь» в №1 vs «холодная сиська» в №2), но и он далёк от совершенства, особенно в части многочисленных топонимов и имён (что касается имени святого, то оба варианта вполне допустимы, хотелось просто лишний раз подчеркнуть разницу в переводах). .

. Но вопреки всему книга мне понравилась. Понравилась и авторская позиция (хорошо, что Жиль Леруа — мужчина, иначе писателя тут же обвинили бы в радикальном феминизме, хотя я лично ничего «радикального» в романе не нашла), и подача материала (большая часть романа — воспоминания знаменитой жены писателя Френсиса Скотта Фицджеральда Зельды Сейр о своей жизни, рассказанные ей самой в беседах с врачами псиатрической клиники, где она проходила лечение, а позже — погибла во время пожара, запертая в своей комнате). Слово «лечение», впрочем, стоило бы взять в кавычки. Потому что женщина по воле мужа больше десяти лет была пленницей в руках садистов в белых халатах, пичкавших её бромом и морфием, державших в ванне со льдом до потери сознания и пытавших её электротоком. Тут и «нормальный»-то (по меркам американского общества того времени) человек не выдержал бы. И автор очень умело показал изменения в сознании героини, когда явь постепенно смешивается с бредом, а вымышленные воспоминания занимают место реальных. На фоне размышлений Зельды о погибшем брате даже её смерть (по официальной версии, несчастный случай) предстаёт в новом свете. Впрочем, книга тем и хороша, что читатель волен верить в любую из версий: и что Зельда в самом деле была больна, и что это её муж хотел, чтобы все считали её таковой, и что она была как минимум соавтором (а то и автором) его произведений, и что её утверждения на этот счёт были ложью, и даже — что истина где-то посередине и ни одна из версий по сути не противоречит другой.

Конечно, перед нами всё-таки художественный, а не документальный текст (хотя многие детали — помимо очевидных свидетельств «бурной» жизни супружеской пары — взяты автором из писем и прочих источников), и тем не менее в книге безошибочно угадывается образ той самой взбалмошной Зельды, которая одновременно эпатировала и приводила в восторг, вызывала ненависть и обожание, пересуды и преклонение. Есть ли что-то общее между мной и героиней ESFP (что в жизни, что в романе)? Вряд ли. Но могу ли я понять её внутреннюю боль и драму? Безусловно! Не думаю, что книга сильно изменит моё отношение к писателю Фицджеральду (просто потому, что я никогда не была ярой поклонницей его таланта, хотя книги его оставили скорее приятное впечатление), но критикам Зельды всё же советую взглянуть на её картины и сохранившиеся подлинные письма — просто чтобы убедиться, что и она обладала творческой натурой и была прекрасным стилистом, мастером слова. А уж кто из двоих у кого «списывал»… Как я уже сказала, истина, скорее всего, где-то посередине. Да и какое это имеет значение сейчас, когда уже давно нет в живых ни Скотта, ни Зельды — оба слишком рано «сгорели», как и многие представители их поколения.