Шесть пассажиров

Конь-огонь стал рвать поводья, лягаться, брыкаться и брызгать слюной. Заприметив неприметное, он опрометью мчался в метре от себя. Вращая зрачками, Конь выводил стройные спиральные орнаменты. Менторским тоном ржал над ментовской братией. Брал штурмом крепости и рыл подземные ходы. — Воды! — вскричал не своим голосом Конь. — Мне срочно надобно утопиться! Принеся ушата воды, Коня ушатали, стреножили и определили в стойло. Однако стойло было морально не устойчиво, и Конь сделал ход b1-c3. Заржав, как на концерте Жванецкого, Конь набросился на заведующего, сбил его с ног и отбил от рук. Заведующий, заведомо заведённый, завидя Коня, задвинул меры предосторожности в дальний карман, и произвёл непредвзятые пассы руками.

А вот был случай; написал Кир Экклезиастов очередную поэму «Половые акты во кишечном тракте». Видимо, был ещё под впечатлением того сна. Так его болезного заклевала цензура. — Это, — говорят, — порнография во всей красе! — Так ежели она в красе, то чего вам неймётся? — устало парировал Экклезиастов. — По мне, если красота, так она и есть красота. И нечего путать уши с носом! Задача искусства в том и состоит, чтоб нести в мир красоту! И пусть философы, да богословы размышляют, что хорошо, а что плохо. А мы — художники, — когда были крохами, как-то пропустили этот отцовский урок! Не на то у нас мозги были настроены! — Ты нам, Экклезиастов, зубы не заговаривай! — говорят ему цензоры. Мы вашего брата, художника знаем, как облупленного! Всё-то вам мало свободы! Всё-то вам тесно дышится! А вот мы возьмём и не пропустим это твоё бессмертное творение! — А я кончал на вас! На вас и на вашу цензуру! Я легко найду какое-то независимое издательство, которое с радостью опубликует поэму, да ещё и заработает на ней неплохо! Короче поссорился Кир с цензорами. Выгнал он их из дому взашей и пол за ними подмёл. — Раскомандовались тут!.. Всех бы им приструнить! Всех бы прилизать, да причесать под один фасон! А нам этот фасон не в унисон! Мы будем ходить лохматыми!