Разочарование

есть люди, столь суетные и столь жадно алчущие высокого уважения и тайной зависти окружающих, что они лживо уверяют, будто в их жизни прозвучали только высокие слова счастья, но не страдания?

Восторженные поэты пели мне, что язык человеческий беден, увы и ах, беден. О нет, сударь! Язык, думается мне, богат, невероятно богат по сравнению со скудостью и ограниченностью жизни. Боль имеет свой предел: для боли физической — это потеря сознания, для боли душевной — отупение; со счастьем обстоит не иначе! Но потребность человека в общении изобрела звуки, обманом переносящие нас за эти пределы.

Я ограничусь немногим и скажу, что те великие ожидания, которые я возлагал на жизнь, я с пагубным усердием питал тысячами книг: творениями поэтов. Ах, я научился ненавидеть их, этих поэтов, исписывающих все стены своими высокими словами, которые они, будь на то их воля, начертали бы в небесах, взяв для этого кедр и окунув его в горловину Везувия, тогда как я, наоборот, способен воспринимать любое высокое слово только как ложь или как издевку!