Мёртвые

Тринадцать лет. Кино в Рязани, Тапер с жестокою душой, И на заштопанном экране Страданья женщины чужой.

К.Симонов, «Тринадцать лет. Кино в Рязани...», 1941

«Мертвые» стали второй прочитанной книгой Крахта. «Империей» я был очарован, так что подумал я, что нужен тест, ибо возможно, что все то, что мне понравилось – это лишь мои додумки за пределами авторского замысла. Вторая книга сможет или утвердить меня в хорошем мнении, или низвергнуть автора к шумной трескучей толпе неинтересных современных писак. Результат вышел смешанный.

С одной стороны как не признать в отношении «Мертвых» упрек, высказанный DeadHerzog в адрес «Империи»? Здесь форма очевидно поставлена выше содержания, собственно – роман и есть форма, остальное, все эти люди в Швейцарии, Германии, США и Японии в размытом начале 30-х – лишь виньетки. Да, это красиво, да, это эстетически выверенно, но достаточно ли этого, достаточно ли изящной игры с формой для стоящего произведения? Я возьму на себя смелость робко и тихо сказать, что да, в данном конкретном случае это выглядит уместно и удачно, все эти сведения, сближения, точки соединения людей.

Переводчик дополняет книгу относительно крупным и дотошным послесловием, где разбирает влияния японской традиции, важность узловых элементов формы, японские нормы жанра, приводит ссылки на работы отечественных авторов о театре Но, но все это показалось мне милым, красивым дополнением, необязательным, но приятным. При всем внимании к форме, при осторожном принятии ее главенства, читатель все равно будет пытаться найти под пеленой влияний и завесой структурной задачи содержание, простое человеческое содержание книги – то, зачем автор, вволю наигравшийся с формой, писал эту книгу. Приведенные в книге отрывки из немецких отзывов как раз показывают, что и немцы ищут простой скрытый смысл, надеясь, что автор говорил о сгущении ксенофобии, о воронке, в которую проваливались люди и страны в начале 30-х. Но я боюсь быть столь самонадеян и прямолинеен, чтобы отважиться на такое.

Мне просто нравится, что автор умен и эрудирован, что он берется оживить и изменить такие эпизоды, что выпали из общей канвы времени, хотя и остались в ней, что немецкие колонии в Тихом океане, что кинематографические связи Германии (и Швейцарии) с Японской империей. Мне нравится, как автор играет со своими персонажами, заметная часть которых имеет реальных прототипов. В какой-то момент стоит признаться себе, что, пожалуй, проза Крахта – это чистое искусство, то самое искусство ради искусства, без значения, посыла, миссии и всего прочего. Иногда можно, не правда ли?

Что безусловно прошло тест, так это язык переводчика. Мне импонирует этот синтаксис, журчащий, медленно текущий, неспотыкающийся. Манера передачи речи, чувств и ландшафтов радует глаз. Тем печальнее было споткнуться на странном огрехе – в рассказе о юном японце-германофиле, читающем в начале XX века книгу о войне с Россией, упоминаются бегущие под Мукденом советские солдаты (а не солдаты русской или российской армии). Текст на немецком я не нашел (даже с помощью некоторых владеющих немецким читателей), так что виновник смысловой ошибки останется неизвестным (то ли автор перефантазировал, то ли переводчик недоглядел).

Будем считать, что автор прошел тест второй книги, вероятность, что мне захочется пойти и купить еще что-то вышедшее из под его пера, довольно высока.

“Мертвые” Кристиан Крахт.

Вы любите смотреть черно-белое кино лет эдак 30-60? Если да, то вы точно успели насладиться картинами Куросавы, Ясудзиро Одзу, Хироси Тэсигахара и других японских режиссеров, показывающих в своих работах нечто вне человеческого. Может и слишком громко сказано, но взяв к примеру величайший фильм “Расемон” (по рассказу Акутагавы), зритель попадает в некое лимбо, где ему показывают что-то запредельное, не из нашего мира. И это ощущается не сюжетом и картинкой, а чем-то более глубоким.

Так вот. “Мертвые” напомнили мне те ощущения, которые вызывают у меня японские картины. Кристиан Крахт абсолютно не японец, родом из Швейцарии, сумел написать маленький, но на 100% японский роман.

Роман стал оммажем немому кино. В далекие годы, когда близилась середина двадцатого века, произошла революция в мире кино. Появился звук, все продюсеры устремились открывать звуковые кинопроекты, а многие режиссеры оставались при своем. Им казалось, что немое кино сильнее, пронзительнее (а я с этим не соглашусь, чуть не умерла пока смотрела один из немых фильмов 20-х лет).

Собственно, это нормальное явление отрицать все новое. Никто не хотел, чтобы звук пришел. Актеры и актрисы немого кино стали не нужны. Тут можно посоветовать фильм “Бульвар Сансет” Билли Уайлдера, чтобы увидеть картину того, как знаменитая актриса немого кино стала никем, когда пришел звук.

Я бы не стала писать, что данный роман хорош. Он неплох, но единственное, что он мне дал — те самые ощущения японского мира кино и литературы. Будто бы я читаю что-то близкое работам Юкио Мисимы или Акутагавы.

- Добрый день. - Приветствую. Вы хотели меня о чем-то спросить? - Да, что за книгу вы сейчас читаете? - А, это. Это "Мертвые" Кристиана Крахта, если вам это о чем-то говорит. Читала ее 31 день. Сегодня только закончила.

- Но она же такая тонкая! Вам понравилось? - Нет. В этом и проблема. - Поясните.

- О, да легко. Знаете, есть произведения (книги, фильмы, картины, мамина стряпня), которые вы не можете понять с первого раза, не зная контекста. Без комментариев они вам покажутся бессмысленными. И тогда все зависит от банальной мотивации: захочется вам пошевелить мозгами, чтобы понять это творение, или же это будет лишней головной болью. Раньше я считала необходимым разбираться во всем, что мне неясно, ведь наверняка это я глупая и просто что-то не понимаю. А даже если это плохо, то надо бы сформулировать, почему это плохо. Но сейчас я понимаю, что книга должна быть достаточно интересной, чтобы тратить на нее свое время. Поэтому "Мертвые" - это просто головная боль. Да, ее высоко оценили критики. Она написана умным языком. В ней есть идея. Но мне совершенно не хочется в ней разбираться.

- А в чем идея? - Сюжет складывается из фрагментов жизни двух кино-режиссеров, швейцарца и японца (еще можно выделить одну актрису с немецким акцентом). Автор тасует колоду из этих эпизодов и раскладывает пасьянс (очень удачное сравнение из комментариев), а мы, как на приеме у гадалки, ждем, что же нам расскажут выложенные карты. Как и в случае с предсказаниями, все зависит от того, какая интерпретация нам интереснее: кому-то больше по нраву мокьюментари-сюжет о преднацисткой киножизни, а кому-то подавай аллюзию на театр но. Для отдельных извращенцев можно даже закопаться по уши в лингвистический анализ.

- Слушайте, ну это что-то очень крутое. - Ага. Комментарии в этой абсолютно мертвой книге, пожалуй, и правда стоящие. Проблема в том, что интригующей концепции недостаточно для того, чтобы текст было интересно читать. Автор молодец и большая умница, но "Мертвых" я не посоветую читать никому, у кого есть хотя бы еще одно дело помимо них. А если даже и нет дел, то полежать на диване в тишине и то полезнее будет.

- Вам не кажется, что вы к этой книге относитесь безапелляционно негативно? Мы же все-таки находимся внутри рецензии. Может, будь у вас побольше свободного времени на вдумчивое чтение, то вы бы изменили свое мнение. - Да, кажется. Но именно для ее защиты вы и нужны были в этом диалоге. Жаль, что у вас не хватило времени, чтобы должным образом подготовиться. Доброго дня. - Справедливо.