Илюшка

Потом он меня расспрашивает, за что вешают «политиков» и сколько получает «с головы» палач. – Правда, что этому палачу сто целковых с головы дают? И без малейшего хвастовства, совершенно простосердечно сознается, что за сто целковых мог бы и сам кого угодно удавить. – Да чего ж? Ну, другие там покойников боятся, а я этого никогда не знал: как это он может с того света прийти? Я только со своей деревни не стал бы давить. Своего, понятно, жалко…

Потом – и все с той же легкостью – рассказывает то, что я уже знаю: как он застрелил одного из арестантов, которых им, солдатам, пришлось однажды вести с вокзала в пересыльную тюрьму: арестант этот хотел убежать. – Тебе не грех? – спрашиваю я. – Какой же мне грех? Если бы он убежал, мне за него пришлось бы целый год просидеть. – Да лучше уж год просидеть. – Ну, нет, я их лучше двадцать положу!