Девочка так и осталась стоять рядом с огромным конем. Ей был нужен именно ее мяч, но снова соваться прямо под копыта она не решалась. Кейн наклонился над мячом и привычным движением, даже не дрогнув, поднял круглый предмет… за волосы. Мельком глянув на изуродованное до неузнаваемости лицо молодой женщины, он чуть поморщился, но протянул девочке отрубленную голову. Девчонку, казалось, распирало от гордости. Еще бы, такой знак внимания от самого генерала Кейна! — Взяла бы ты другой мяч, — порекомендовал ей Кейн сквозь зубы. — Вон их там сколько. А то этот совсем запинали. На гребне городской стены и у ее подножия виднелась россыпь черных округлых предметов. Каждое утро эта выставка отрубленных голов почти полностью обновлялась за счет тех граждан Шапели, чья верность Ортеду и вера в Сатаки подвергались сомнению. Дети Ингольди быстро освоились в этом новом мире, где жизнь человека не стоила ни гроша, им все это даже нравилось. Например, отпала проблема, где взять мяч для кикбола. — Извините, господин генерал, — заявила девочка, принимая из его рук чудовищную игрушку, — но мне нравится этот мяч. Пожалуй, я оставлю его себе. Потом она добавила, размахивая изуродованной головой: — Это моя мама.