Николай Васильевич Калинин
Довольно слабые с точки зрения информативности военные мемуары, составленные из практически бессвязной мозаики различных кратких описательных эпизодов войны, чересчур напичканных именами и фамилиями простых солдат. Вся эта мозаика, к сожалению, не складывается в целую картину. Но именно благодаря этому, внимание читателя привлекают факты, упомянутые автором буквально мимоходом. В 1940 году, когда Николай Васильевич Калинин был вызван к командующему Киевским особым военным округом, Г.К. Жукову, его перехватывает Рокоссовский и на прием к Жукову они попадают уже переговорив друг с другом. Константин Константинович Рокоссовский, словно зная наперед, в каких условиях придется воевать нашим войскам в начале ВОВ, начинает вводить свои нововведения в рутинные учения и военные игры, которыми командный состав любил помучить простых солдат. Рокоссовский, будучи посредником в военной игре, дал поручение Калинину отрабатывать вместе с подчиненным ему механизированным корпусом не какое-то мифическое наступление и шаблонный разгром вражеской группировки в «лучших» традициях гражданской войны, а конкретно выведение своего корпуса из окружения. Впоследствии, этот опыт очень пригодится Калинину в войне. Также Рокоссовский уделил очень много внимания взаимодействию наземных войск с авиацией. В приграничных боях 131-й дивизии Калинина довелось испытать на себе своеобразную «психическую» атаку со стороны немцев. Они были обстреляны снарядами, которые испускали при падении какие-то дымы. Многие бойцы, приняв дым за отравляющий газ, начали надевать противогазы. Другие – просто бежали и бросались в воду.
В книге очень много своеобразных недоговорок. Вот начинает Калинин рассказывать, как ему пришлось вводить в бой 200-ю стрелковую дивизию полковника Ивана Ильича Людникова, прославившегося во время Сталинградской битвы. Ожидаешь, что Николай Васильевич хотя бы пару строчек посвятит человеку, которому позднее посвятят множество книг. Но увы, ни слова! Такая же история и с Н.И. Крыловым. В этом мемуары Калинина похожи на воспоминания Гудериана. Тот тоже мог без всяких пояснений прервать повествование и перепрыгнуть с одной темы на другую. Автор делится с читателем, что его снова начал мучить «тяжелый приступ старой болезни». Он описывает свою эвакуацию с фронта, пребывание в госпитале, но так ни разу и не поясняет, что же это за загадочная болезнь…
Выздоровел Калинин только весной 1942 года и ему поручили формировать новые части из войск, которые ушли из Крыма. По своему уровню эта задача чем-то напоминала задачу Мехлиса, которому в самом начале войны пришлось останавливать в беспорядке отступающие войска, вооружать их и снова бросать в бой. Возможно, Николай Васильевич не останавливается подробно на этом факте своей биографии потому, что исход войск из Крыма больше напоминал бегство, а не организованное отступление. К тому же, остатки спасшихся наших войск очевидно были сильно деморализованы, в следствие неудачной десантной операции и потери Феодосии. Зато, Калинин подробно рассказывает о приемке и инспектировании соединений добровольцев-казаков (кубанских и донских), из которых был составлен 17-й кавалерийский корпус.
Делится Николай Васильевич своими успехами в использовании немецких солдат против сил противника. Речь идет о перебежчиках из гитлеровской армии. Не было для них никаких фильтрационных лагерей. Их использовали как обычных солдат под руководством наших бойцов.
После упразднения института комиссаров, благодаря упоминанию Калининым, задумываешься о тяготах, оставшихся не у дел политруков.
В 1944 году Калинину поручают принять одну из дивизий 5-й армии. Поражает инструктаж, проведенный для Калинина командующим Белорусским фронтом Иваном Даниловичем Черняховским. «Откровенно предупреждаю: дивизия пока ничем особенно не отличилась. Так что присмотритесь к людям, подумайте, как кого лучше использовать.» А ведь это уже середина 1944 года. Кстати говоря, командармом 5-й армии был Н.И. Крылов.
Есть в книге и почти откровенно фантастические моменты. Например, описание истории о том, как Николай Васильевич в составе небольшого отряда наткнулся на гитлеровцев. Но, «увидев перед собой советского генерала, они растерялись». Калинин приказал отвести немцев в тыл в сопровождении одного автоматчика не разоружая их. Как пишет сам Калинин: «если бы я сам не участвовал в этом эпизоде, то никогда бы не поверил никаким рассказам о чем-либо подобном».
Не брезговал Николай Васильевич и угрозой трибунала для повышения морального уровня своих подчиненных:
«-Подбросить ничего не могу. А если полк не выполнит задачу, будем судить.»
Правда, у командующего фронтом разговор с Калининым тоже короткий:
«-Я прибуду к вам через час. Если застану на старом месте, пеняйте на себя!»
Войну Николай Васильевич Калинин закончил командиром 159-й стрелковой дивизии. А книгу он закончил словами о том, что его дивизию перебрасывают на Дальний Восток. И поставил троеточие. Вот так…
3 понравилось
