Тропкин был законник и даже бога своего подчинял закону, писаному и земному; иметь бога строжайше воспрещалось в колонии, и потому Тропкин содержал своего бога за занавеской, которую отдергивал по надобности. Бог его был угрюмый бог, – по должности своей он правил миром, состоявшим из одних нарушителей закона.

Примирясь с мыслью быть когда-нибудь расстрелянным, он уже не ждал пощады от людей и не страшился ничего.

Примирить его с людьми могла только катастрофа, способная исторгнуть жалость на Никитку, – сожжение мира или потоп, и он ждал этого момента с холодком созерцания.