Ещё не зная, зачем она решилась на эту кражу, Мавра взяла несколько бумажек из коробки и неторопливо сунула их в обширный карман юбки. Потом она продолжала сидеть, зевая и крестясь, с каменным лицом и сытым сердцем. Ей казалось, что теперь она отомстила миру за обиду и лишение её счастья.

Её беда была единственно важным событием за всю жизнь, беда равняла её с людьми и миром – горе её стало ей сладостно, а сидеть тут было ей несказанно приятно.

– Играйте, играйте, детушки... ваша могила ещё не близкая! – вместо приветствия сказала старуха, приглядываясь к детям неиспорченным краешком глаза.