Цитаты из книги Einfach Freunde

В то время ребенок мог спокойно перейти через дорогу, и полицейский из отдела по работе с несовершеннолетними не волок его в ближайшую опеку. Город, улицы и свобода еще не считались опасными. Иногда по пути вам попадался какой-нибудь пьянчужка, но на него никто не обращал внимания: если он ведет такой образ жизни — ну, значит, это его устраивает. Никто не мучился от чувства вины, а парой сантимов с ним мог поделиться даже тот, у кого почти не было денег.

Все большие боссы должны разбиться на парапланах, чтобы «обрести Другого» и начать уважать людей такими, какие они есть…

Все дамы здесь выглядят как будто поломанными – физически, или морально, или и то и другое вместе. Они зациклились на своем страдании – оно их не отпускает, вцепилось в них мертвой хваткой, и они пытаются избавиться от него с помощью молитвы

Вот поэтому тюрьма меня не пугает. Если бы там было так страшно, то те, кто там был, постарались бы больше туда не попадать.

Я был чужим для всего мира, свободным как ветер и никому не подчинялся – да никто и не пытался подчинить меня себе.

Какая разница, как сдаться – мчась по набережным Сены на скорости двести километров в час или сидя в шезлонге и глядя на бирюзовые океанские волны?

Только очень наивный человек мог рассчитывать, что парень, который плевать хотел на родителей, учителей и полицейских, вдруг поймет, что путь к спасению лежит через послушание.

Нужно было, чтобы со мной произошли события, которые я не мог контролировать – и благодаря которым стал прислушиваться к его советам.

Хочу одеяло, горячую жратву, а в воскресенье – мультики «Луни Тьюнс» по телевизору. Поэтому – вперед. В тюрьму Флери.

На свете не было ничего, из-за чего переживал бы я сам, – а значит, и другим не стоило.

Я был абсолютно не способен поставить себя на место другого человека – да толком и не пытался. У меня даже мысли такой не возникало.

Через год о нас с ним сняли удивительный фильм «Неприкасаемые» – и тут все вдруг захотели прикоснуться к нам! В этом фильме даже я – потрясающий, клевый пацан. У меня идеально ровные зубы, я все время улыбаюсь или смеюсь и самоотверженно ухаживаю за чуваком в инвалидном кресле. И к тому же танцую как бог.

Каждый день я проводил на улице – и каждый день у полиции появлялся повод гоняться за мной.

Алжирцы и марокканцы очень не любят друг друга. Первые упрекают вторых за то, что те понтуются, как князья Магриба, и кичатся своей культурой и богатством. Марокканцы же упрекают алжирцев в трусости, лени и неотесанности.

Хомяк – ужасно забавная разновидность крысы. Он невозмутимо грызет печенье, пьет, спит и ссыт.

Жизнь казалась мне мультфильмом, где падаешь со скалы, расплющиваешься в блин и потом бегаешь, как ни в чем не бывало. Смерти не было. Страданий не было. В худшем случае на лбу вскочит шишка, а вокруг головы затанцует хоровод свечек. Оправиться можно от чего угодно – чтобы снова и снова совершать все те же ошибки.

Надзиратели прозвали меня туристом, потому что я ни к чему не отношусь серьезно. У меня всегда такой вид, будто я просто мимо проходил.

Друзья – зачем они вообще нужны? Чтобы делиться сокровенным? Так нечем же. Нет ничего, что я считал бы по-настоящему серьезным. И мне никто не был нужен.

От девочек дома больше пользы пользы, их не отдают.