Цитаты из книги Родина слонов

Только старики держатся за традиции, надеясь с их помощью контролировать молодых; молодые терпят ровно до того момента, когда терпелка кончается. И уходят строить новую жизнь.

... Берингов пролив сковало льдом, чукчи от нечего делать вспомнили, что давно не били эскимосов.

Не своих, конечно, эскимосов, эти – правильные ребята, а вон тех, неправильных, с другого берега.

Чукотка, она хуже России, в которую «можно только верить». В Чукотку временами и поверить трудно.

Когда погода не шалила и работа позволяла, мама с папой отсюда вечерами смотрели на закат. Он такой фиолетовый... А впрочем, это бесполезно. Словами не передать. Ничего не говорит "красный" или "рыжий" о настоящих цветах летней чукотской природы. Как ничего не скажут про зиму "белый" и "серый"; тут от белого можно ослепнуть, а от серого повеситься...

И вообще, если тебя никто не понимает, легко вообразить, что ты трагическая фигура, какой-нибудь Одинокий Рейнджер или, например, Бэтмен, на худой конец, Чебурашка. Его тоже не принимали всерьез, пока был маленький и жил с крокодилом. Потом он вырос и пошел служить в десант. Тут-то всем и стало весело.

мамонт и без человека властелин мира. Просто в одиночку ему это неинтересно и незачем. Все равно пусть учится и привыкает. Мало ли, вдруг люди вымрут. Кто-то должен остаться присматривать за собаками.

Есть у чукчей заповедь: никогда не смейся над незнакомцами. Сами подумайте, откуда она могла взяться. Романтика жизни на Крайнем Севере: либо мы их, либо они нас.

-Может, я и дикий суеверный папуас, но зачем нам сейчас нерпа? Верно говорят ребята: лишнего берем. А лишнего брать - натайынкен. (Натайынкен (чукотск.) - "запрещено, потому что грешно", определение неподобающего действия, выходящего за рамки традиционной этики. Убивать больше, чем необходимо для обеспечения жизни рода - однозначно натайынкен).

-Я думаю, когда люди так секретят прошлое - они уверены, будто кого-то оберегают. -Может, себя? - предположил Умка. -Вряд ли, - сказала мама. - Ради себя зачем так стараться.

С тем, что ее любимица по паспорту Катастрофа, девочка свыклась быстро и находила в этом даже некоторую изюминку. Типичный чукотский юмор, он именно такой: у русского катастрофа, а чукча не понял, он на катастрофе в магазин ездит.

Чукчи говорят "однако" в трех случаях: если хотят прикинуться чукчами, если охота подшутить над русскими или когда все пропало и осталось только ругаться последними словами. Пете Омрыну было совсем не до шуток.

Мы ведь хотели, чтобы новое поколение выросло лучше нас, стало независимым и смелым, много знало и умело. Мы дали нашим любимым маленьким человечкам то, чего у нас не было, о чем сами и мечтать не могли.

Пока ты плывешь по течению, не имея собственных целей, это еще детство. Придумал себе будущее, готов за него пострадать, драться в открытую или добиваться молча, стиснув зубы, никому не открываясь, пахать на результат, - здравствуй, жизнь. Тяжело, зато не скучно.

Люди всегда могут договориться, государства – никогда.

– Да чего ты мучаешься, назови парня Кошмаром и все дела, – советовал Петя. – Хороший будет – смешно получится, а плохой будет – точно не ошибешься.

Можно бежать на край света, пытаясь изменить судьбу, только от себя не убежишь. А мы и так на краю света, нам и бегать незачем.

Собственно, двуногие, а не четвероногие – главная трудность для животноводов.

Потому что, если у мамонта все нормально с психикой и он закончил общий курс подготовки, это по умолчанию отличный парень. Или шикарная девица, на которой хоть женись.

А человек может прикидываться отличным парнем, но глубоко внутри – маленькая, несчастная, вечно напуганная тварь. Снимая с человека маски, как шелуху, слой за слоем, ты вдруг обнаруживаешь, что в центре – пустота, заполненная страхами.