Цитаты из книги Тюремная исповедь

Убил он ту, кого любил он, И должен умереть. Но убивают все любимых, - Пусть знают все о том, - Один убьет жестоким взглядом, Другой - обманным сном, Трусливый - лживым поцелуем, И тот, кто смел, - мечом! Один убьет любовь в расцвете, Другой - на склоне лет, Один удушит в сладострастьи. Другой - под звон монет, Добрейший - нож берет: кто умер, В том муки больше нет. Кто слишком скор, кто слишком долог, Кто купит, кто продаст, Кто плачет долго, кто - спокойный - И вздоха не издаст, Но убивают все любимых, - Не всем палач воздаст.

*** Но нет тем сна, кто слез не ведал

*** Кто в жизни много жизней слышит, Тот много раз умрет.

*** И никогда не вспыхнут розы Меж стен позорных тех, И никогда в песке и в грязи Не глянет цвет утех, Чтобы сказать убогим людям, Что умер бог за всех.

*** Счастливы - вы, с разбитым сердцем, Уставшие в пути. Как человек иначе может Свой дух от Тьмы спасти? И чем же, как не сердцем, может Христос в наш дух войти?

*** И знаю я, - и было б мудро, Чтоб каждый знал о том, - Что полон каждый камень тюрем Позором и стыдом: В них люди братьев искажают, Замок в них - пред Христом.

Беда, когда, от счастья замирая, Садовник слышит птичьи голоса, Но губит розу, жительницу рая, В его руках беспечная коса; Бессмысленною жертвою распада Цветок сгниет; беда, когда, перегоняя стадо,

Затопчут два нарциса пастушки, Те два нарцисса, глядя на которых, Цветастые смиряли мотыльки Свою гордыню в прениях и спорах, Их чашечки затопчут, стебельки, Что мягки так, и так нежны, и хрупки, и легки;

Еще беда, когда, устав от книжки, Бежит к ручью с урока ученик, И две кувшинки нравятся мальчишке, И он их рвет, жестокий баловник, И, тешась, их бросает на дорогу, Где солнце, восходя в зенит, убьет их понемногу.

/ из поэмы «Хармид»/

Кто не грешил в любовной лихорадке, Тому читать все это смысла нет; Тому мои мелодии несладки, И для того я просто не поэт; Безгрешные, мы с вами незнакомцы; Рассказ продолжу лишь для вас, - о, Эроса питомцы!

Он по скульптуре взором не блуждал Он вперил очи в узкое пространство; Он голод свой навек предупреждал; Мутило от фантазий, как от пьянства; Он целовал богиню, целовал; Он для желаний и страстей границ не признавал;

Свиданье было необыкновенно; С отвагою касался он всего, Что прежде было неприкосновенно, Заветно и запретно для него. Он к грудям полированным, холодным Живое сердце прижимал с его теплом природным.

Казалось, нумидийцы без числа Метали копья в мозг разгоряченный; Любовь, как струны, нервы напрягла; Любовь терзала мукой утонченной; Он, увлеченный, жаждал новых мук, Однако, жаворонка трель оборвала их вдруг.

/ из поэмы «Хармид»/

По поводу продажи с аукциона любовных писем Джона Китса

Вот письма, что писал Эндимион, – Слова любви и нежные упрёки; Взволнованные, выцветшие строки, Глумясь, распродает аукцион.

Кристалл живого сердца раздроблён Для торга без малейшей подоплёки. Стук молотка, холодный и жестокий, Звучит над ним как погребальный звон.

Увы! не так ли было и вначале: Придя средь ночи в фарисейский град, Хитон делили несколько солдат,

Дрались и жребий яростно метали Не зная ни Того, Кто был распят, Ни чуда Божья, ни Его печали.

/Перевод Е.Витковского/