Цитаты из книги Бегство от свободы

Любовь, долг, совесть, патриотизм и раньше, и теперь используются для маскировки стремления уничтожить других или себя.

Понимание причин тоталитарного бегства от свободы есть предпосылка любых действий, направленных к победе над тоталитаризмом.

На самом деле нет ничего более привлекательного и убедительного, чем спонтанность, обнаруживается ли она в ребенке, человеке искусства или людях, которые не могут быть отнесены к этим группам в силу возраста или профессии.

Множество наших решений на самом деле не наши собственные, а подсказанные нам извне; мы успешно убеждаем себя, что решение принято именно нами, хотя на самом деле мы согласились с ожиданиями других, движимые страхом изоляции или более прямой угрозой нашей жизни, свободе и комфорту.

Целью садизма является поглощение объекта; целью разрушительности - его уничтожение.

Чего он не понимает, так это как раз того, что неудача связана не с ошибкой при выборе волшебного помощника, а есть прямой результат попытки получить при помощи манипулирования магической силой то, что только сам индивид может совершить благодаря собственной спонтанной активности.

Другими словами, человек надеется получить все, что ожидает от жизни, от волшебного помощника вместо собственных усилий. Чем более это выраженно, тем более центр жизни смещается с собственной личности на волшебного помощника и его персонификации. Тогда вопрос состоит не в том, как жить самому, а как манипулировать им, чтобы не потерять "его" и заставить выполнять свои желания, даже сделать "его" ответственным за то, за что ответственен сам человек.

Мазохистские устремления иногда ощущаются как совершенно патологические или иррациональные, но чаще подвергаются рационализации. Мазохистская зависимость воспринимается как любовь или верность, чувство неполноценности - как адекватное признание своих недостатков, а страдания - как следствие обстоятельств, которые нельзя изменить.

Только тот, кто презирает этот мир, может посвятить себя подготовке к миру будущему.

Он ненавидел других, особенно "чернь", ненавидел себя, ненавидел жизнь; из этой ненависти возникла страстная и отчаянная жажда быть любимым.

Другими словами, человеческое существование и свобода с самого начала неразделимы. Свобода здесь понимается не в положительном смысле "свободы для", а в отрицательном - "свободы от", а именно свободы от инстинктивной заданности действий.

Характер человека, его страдания и тревоги есть культурный продукт;

капитализм освободил индивида. Он устранил регламентации корпоративной системы, позволил человеку встать на собственные ноги и испытать свое счастье. Человек стал хозяином своей судьбы; он рисковал, но мог и выиграть. Собственные усилия могли привести его к успеху и к экономической независимости. Деньги доказали, что они сильнее происхождения и касты, и тем самым превратились в великого уравнителя людей.