Цитаты из книги Барбаросса

Бюрократы несчастные! – сказал он в сердцах. – Страшны они в мирные дни, но еще страшнее на войне...

История этой войны – после ее завершения! – будет напоминать потомкам творения Гомера, в которых мы так до конца и не выяснили – где тут правда, а где тут вымысел...

Чем выше положение человека, тем труднее ему учитывать чужое мнение, тем недоступнее становится он для критики. Помните, голубчик: это очень опасная ситуация!

Россия такая здоровенная баба, которая способна выдержать немало оплеух, но в поклоне никогда не согнется.

"Бойтесь побежденных немцев! Если им не удалось затопить мир в крови, они затопят его своими слезами..."

Информация Паулюса о новой русской жизни была скорее забавной: – Мне рассказывали люди, недавно побывавшие в России, что русские после революции приобрели очень странные, даже дикие привычки. Так, они теперь не любят иметь отдельные квартиры, а стараются занимать в них лишь отдельные комнаты. Мало того, страсть к коллективизации так велика, что русские почему-то любят спать по пять-десять человек в одной комнате: мужчины, женщины, дети – все вповалку…

Чем выше положение человека, тем труднее ему учитывать чужое мнение, тем недоступнее становится он для критики.

Дожили! Там его, бедного, немцы уже лупят во всю ивановскую, он уже не знает куда деваться, а товарищ Мехлис советует разложить лист бумаги, обмакнуть перышко в чернила и, поставив дату, подробно описать, как его здесь убивают...

"Время - самый безжалостный фильтр нашей истории: одних оно бережёт в народной памяти, а других оставляет догнивать в "отходах прошлого", о которых не охото вспоминать, но вся беда в том, что часто - даже очень часто! - судьбы многих тысяч людей зависели от неугодных персон, облечённых, как принято у нас говорить, "доверием партии и правительства".

"Истина в пропаганде всегда терпит поражение, тогда как любая наглейшая ложь одерживает победы. Для лжи необходимо лишь правдоподобие, и тогда она уцелеет..."
Геббельс

«Хайль Гитлер! До Москвы осталось немного. Но если собрать все наши трупы и сложить их плечом к плечу, то это шоссе из мертвецов протянется до Берлина. Мы переступаем через павших, оставляя в грязи и сугробах раненых. О них уже не думаем. Это – балласт. Сегодня мы шагаем по трупам тех, кто шел впереди нас. Завтра мы сами станем такими же трупами, и через нас храбро перешагнут другие, идущие за нами…»

«Это было очень трудное и сложное время аплодисментов, «переходящих в бурные овации»…»

Паулюс, оставаясь почти равнодушным, отвечал тёще, что Гитлер не с потолка свалился, а пришел к власти демократическим путем – через всенародное избрание. - Ах, эта демократия! - восклицала теща. - Все преступления прикрывает она заботою о народе. Вы только посмотрите, что сталось с Россией, когда убили царя... Нет, я была и остаюсь убежденной монархисткой.

Следуй реке, начиная с её истоков. Истина сегодня - завтра окажется ложью. (Ф. Паулюс. Из записной книжки)

Я тоже солдат, и вы не кичитесь своим долгом. Помимо этой штуки существует еще и разум.

- Неужто и нас посадят? Буденный утешил друга: – Нас не коснется. Берут-то ведь только умных…

Известно, что стратегия, как и тактика, никак не зависит от идеологических рецептов...