Отзывы о книге Святые Горы

Очень красивый рассказ Ивана Бунина. Я начала читать цикл его рассказов "Тень птицы", основанных на впечатлениях писателя от поездок в разные страны. Он путешествовал по Сирии, Палестине... Мне интересны ранние рассказы писателя, нечитанные мной ранее. Хотя, конечно, я много рассказов люблю Бунина. У него удивительный, чистый язык, это целый родник, который пьёшь после хождения по пустыне. В этом маленьком рассказе такой свет и такая душевность: описания природы, величия гор, тишина монастырей, извилистость дорог. Это всё манит в дальние странствия и горы!

Совершенно случайно открыла этот рассказ, а прочитав первую строчку, уже не смогла оторваться. Иван Бунин рассказывает о родных и близких моему сердцу местах. Многие предложения перечитывала дважды, останавливалась, чтобы оживить в памяти описанную картину, услышать пение птиц, почувствовать под ногами луговые травы или ощутить дух меловых пещер, вспомнить тяжелые подъемы на вершину горы... Бунин – мастер художественного слова, его живые описания бесконечных полей, корабельных сосен, сверкающей реки или белых конусов гор проходят под аккомпанемент дум «о старине, о людях, почивающих в степных могилах под смутный шелест седого ковыля…»

В южных степях каждый курган кажется молчаливым памятником какой-нибудь поэтической были. А побывать на Донце, на Малом Танаисе, воспетом «Словом», – это была моя давнишняя мечта. Донец видел Игоря, – может быть, видел Игоря и Святогорский монастырь.

Святогорская лавра, меловые пещеры, святые захоронения, Северский Донец – места, которые с особым благоговением посещала много раз. На территории лавры несколько храмов, в одном из них, Успенском соборе, хранится чудотворная икона Божьей Матери, которая однажды взглянула на меня живыми глазами... Но это было давно, сейчас там война, разрушения, а митрополит Арсений, больной и немощный, находится под арестом...

Донец под Святыми Горами быстр и узок. Правый берег его возвышается почти отвесной стеной и тоже щетинится лесной чащей. Под ним-то и стоит белокаменная обитель с величавым, грубо раскрашенным собором посреди двора. Выше, на полугоре, белея в зелени леса, висят два меловых конуса, два серых утеса, за которыми ютится старинная церковка. А еще выше, уже на самом перевале, рисуется в небе другая.

«Говор гулом стоял над рекой, а на баркасе прибывало по ней в монастырь все больше и больше народу, все гуще пестрели праздничные малороссийские наряды.» (И. А. Бунин. «Святые горы». 1895)

«То-то, должно быть, дико-радостно билось сердце какого-нибудь воина полков Игоревых, когда, выскочив на хрипящем коне на эту высь, повисал он над обрывом, среди могучей чащи сосен, убегающих вниз!» (И. А. Бунин. «Святые горы». 1895)

ЗДРАВСТВУЙТЕ! Не покидает мистическое ощущение от того, куда порою заводят читательские тропинки …

Утро … Ещё душа не совсем проснулась, и ты не то вольно, не то невольно нащупываешь в ходе какого-то невероятного стечения обстоятельств это маленькое чудо: рассказ Ивана Алексеевича Бунина «Святые Горы» из сборника «Тень птицы».

Как будто тебе дали умыться святою водой…

Сказать, что это красивый рассказ, – это не сказать ничего. Расплавленная поэзия в прозе. Вот что это такое. И этого мало. Завораживающие чистота и благодать святого намоленного места, куда стремилась душа автора и куда он вместе с собой привёл читателя, чтобы разделить радость благодати и Донца, и Малороссии, и моления святых …

И вдруг ты понимаешь, что воздействие на душу благодатного слова необыкновенного русского писателя – Бунина, его «Святых гор» чем-то похоже на благодать молитвы.

Господи! Мне трудно выразить сейчас словами чувства свои. Они связаны с провидением Господним. Только подумать, куда Он привёл сейчас. Туда, где, должно быть, все сердца русские, украинские: Донец … Донецк …

Места древней старины русской, овеянные славой Князя Игоря и немеркнущей памятью «Сказания о полку Игореве».

Душа отдыхает. Наполняется благодатью живых и дышащих просторов Малороссии, по которым пешком прошел Иван Бунин, последний дворянин русской литературы. «Ветер ласково веял мне в лицо с молчаливых курганов. И, отдыхая на них, один-одинешенек среди ровных бесконечных полей, я опять думал о старине, о людях, почивающих в степных могилах под смутный шелест седого ковыля…»

Мое предположение касаемо названия рассказа оправдало себя. Как я и думала, речь здесь идет о моих родных краях и о Святогорской Лавре - красавице на меловых горах над Северским Донцом.

Автор отправляется в паломничество к древнему монастырю на Святых Горах, в Азовские степи. Читатель вслед за главным героем пересекает пустынное поле, чувствует сторожевую силу кургана, видит на западе на горизонте гряду меловых гор, темнеющую пятнами лесов. Весна в степи - прекрасная пора, жизнь пробуждается, наливается соками. Апрельские болотца - дарят радость, привлекая к себе веселых птичек и отражая в своей мелкой воде ясное небо цвета лазури и белоснежные облака. Седой ковыль прошлогодний на склонах кургана всем своим видом навевает мысли о былом, о том, что время его беспощадно уходит, что в забытьи своем он вспоминает далекое былое, прежние степи и прежних людей. А это - места, поддернутые вековой исторической пылью. Места, воспетые в "Слове о полку Игоревом". Дикое поле... Донец, Малый Танаис.. - место, где мечтал побывать автор и вот мечта осуществилась. Он любуется открывшемся ему пейзажем и приглашает читателя окунуться в это красоту святых мест, размышляет о о старине, о прошлом и власти, которая дана этому прошлому... о силе духа и не только первого человека, великая душа которого полюбила этот горный хребет над Малым Танаисом. Как это получилось у Бунина - будто ты сам прошел все эти места, прочувствовал это все? И даже, думаю, без указаний географических можно узнать наши места. И это при том, что рассказ написан в 1895 году.

Впереди много событий суждено этому краю пережить: смена, и неоднократная, власти, новые герои обагрят эту землю своей кровью.... Новая история впереди. Но тогда, в апреле 1895го года - красота святых мест впечатлила автора и передается это впечатление через век новым читателям. И жизнь, и вечность, и бесконечность степных просторов... курганы и шелестящие над ними ковыли... Народ, идущий на богомолье, и народ, работающий за плугом. Вера и жизненная история о монастырском заговоре от падежа скота... Природа, своей красотой пленяющая каждого:

Зато какая даль открылась подо мною, как хороша была с этой высоты долина, темный бархат ее лесов, как сверкали разливы Донца в солнечном блеске, какою горячею жизнью юга дышало все кругом! То-то, должно быть, дико-радостно билось сердце какого-нибудь воина полков Игоревых, когда, выскочив на хрипящем коне на эту высь, повисал он над обрывом, среди могучей чащи сосен, убегающей вниз!