Времетрясение

Вот не знаю, что мне делать с Куртом Воннегутом.

С одной стороны, то, что он пишет довольно читабельно и даже затягивает. С другой – и во время чтения, и особенно после – чувствуешь себя идиотом, которого провели, заставили потратить время на пережевывание чужой умственной жвачки.

Воннегут, надо это признать, просто супермастер нелинейного повествования, плюс к тому же некая автобиографическая составляющая, плавающая вокруг разных фактов его биографии и хаотично, время от времени, вылезающая на первый план. Это свойственно всем его книгам, которые я читал, а этой в особенности.

Романом «Времетрясение» назвать нельзя, это, скорее, какое-то слишком хитро скроенное философское эссе. Ну, посудите сами – сюжета как такового нет совершенно, повествование нелинейно, конфликт отсутствует. Зато много совершенно необязательных фактов из жизни знакомых и родственников автора и рассуждений на разные отвлеченные темы.

Есть, конечно, и основная тема. Это тема свободы воли. Катаклизм, по утверждению автора, отбросил мир на 10 лет назад, заставив всех вновь совершать уже совершенные поступки. Однако, тут присутствует одна существенная неувязка – Вселенная во всех своих проявлениях без исключения снова проживает «бонусные» 10 лет, но это не касается сознания людей. По идее, они должны думать то же самое, что они думали в основное проживание десятилетия, и тогда они вообще не должны были заметить факта временного повтора. Но сознание работает автономно, люди осознают происходящее. То есть, все поступки идут на автопилоте, а участники действа все десять лет вольны думать, о чем угодно, но не о том, как поступить в конкретном случае, все поступки свершаются сами по себе, как повтор уже совершенных.

Правда, автор совсем не касается момента мыслительной деятельности людей, попавших во временную западню, он его как бы игнорирует. А тема-то благодатная. В книге много написано о смерти, а вот аспект того, что думали и чувствовали люди, которые были вынуждены воскреснуть, чтобы снова умереть в ходе повторной десятилетки, не рассмотрен.

Вместо этого автор сосредоточивается на проблеме свободы воли и ее отсутствия. Это, безусловно, тоже очень важно. По сути, если отбросить фантастическую составляющую, подавляющая доля людей на нашей планете живут в условиях отсутствия свободы воли. Попав в колею повседневности, они не способны из неё выбраться и у них есть лишь иллюзия обладания волей. Это именно их пытается разбудить Килгер Траут своей формулой: «Ты был болен, но теперь ты снова в порядке, и надо столько сделать».

Книга очень пессимистична, тема смерти присутствует практически на каждой странице, и не потому, что это оправдано главной темой - свободой выбора, а потому, что автор сам готовится к смерти, и пытается убедить читателя в том, что все достойные люди уже умерли, остался только он сам, хотя его alter ego - Килгер Траут - тоже уже ушел.

Еще вот какое интересное совпадение у меня произошло: я начал читать эту книгу 13 февраля (день окончания катаклизма в романе), а закончил - 17 февраля (день начала катаклизма), вот такая обратная связь получилась :)

И последнее замечание, Воннегут рьяно предостерегает читателей не верить СМИ и чужим мнениям, призывает думать самим, однако в некоторых вопросах демонстрирует просто таки поразительную доверчивость. Несколько раз он касается темы Советского Союза, и каждый раз в его речах раздается громкий голос американского агитпропа. Особенно красиво он сел в лужу с Сахаровым, который делал для "советских параноиков" бомбу. Что-то он не пишет про американских параноиков эпохи маккартизма.

Но вернемся к Сахарову, оказывается, он был исключен из Академии Наук СССР, что является абсолютной ложью, его никто и никогда оттуда не исключал. И главное - "его сослали на полустанок среди вечной мерзлоты", это город Горький (ныне Нижний Новгород) у нас, оказывается, всего лишь полустанок, а поскольку он находится практически на одной широте с Москвой, то и в Москве у нас вечная мерзлота.

Вот такой "самостоятельный мыслитель" - оригинальный американский писатель Курт Воннегут.

Согласно статистике, из 100 читателей пятерым книга не понравилась. Я специально просмотрела все рецензии - но там нет ругательных, а понять самостоятельно, как это не полюбить - я не могу. Дивный больной и вывихнутый мир Воннегута ужасен. Он реалистичен настолько, что осознаешь свое бытие в нем. Но почему-то не хочется пойти и вышибить себе мозги. Хочется вставать на цыпочки и кричать:"Ну когда же!". Кажется, тут кругом возвращение вкуса к жизни и биение пульса. Текст не то чтобы совершенен. Его просто хочется разобрать на цитаты и всем подсовывать. А тех, кто не будет смеяться или задумываться, пристрелить из дробовика, разумеется. Если же серьезно, то я в толк не возьму, как Воннегут, описав весь этот кошмар, не дойдя до состояния "размажь розовые сопли по странице" и не впадая в нравоучительный тон, умудряется так хватать этой книгой за шкирку и встряхивать. А ты открываешь глаза и думаешь: "Да, черт побери, я была больна, но теперь поправилась".

За рекомендацию спасибо satanakoga

Книга оставила после себя странное впечатление. Одно совершенно точно - если бы это была первая прочитанная книга у Воннегута, она стала бы и последней. Жанр фантастики в ней причудливо переплетается с жанром автобиографии, и на страницах встречаются многочисленные родственники, друзья и знакомые писателя и одновременно герой его предыдущих произведений Килгор Траут, чьими устами высказываются многочисленные философские идеи, явно являющиеся неким подведением итогов жизни автора. Правда, и от имени самого автора рассказано о многом, не имеющем отношения к загадочному явлению - времятрясению: в 1991 году случилось нечто, заставившее всех без исключения людей точь в точь повторять свои уже ранее совершённые действия целых 10 лет. ("Это было deja vu продолжительностью в десять лет. И ты ничего не мог сделать. Не мог возмутиться, что все повторяется и ничего нового не происходит. Не мог даже задаться вопросом, в чем дело: то ли ты один сходишь с ума, то ли с ума сходят все сразу.")И когда в 2001 году (книга написана в 1997, так что это всё-таки для автора будущее на тот момент) всё кончилось,

нас всех снова пришибло свободой воли.

Не знаю, как в точности понимать метафору: автор считает, что эти десять лет прошли для человечества безо всякой пользы, или что, повторив все совершённые глупости (но ведь и "умности" тоже?) люди что-то поймут. Самое неприятное, что задаётся гораздо больше вопросов, чем имеется попыток на них ответить. Ладно, предположим, это на подумать... Но чисто фантастические притчи Килгора намного лучше справляются с этой ролью. В течение истории он пишет фантастические рассказы, которые в основной массе выкидывает в мусор, зато в них есть настоящие перлы. Вот, например, про первых людей - и обратите внимание на оригинальное объяснение грехопадения, с учётом того, что сатана - женского рода:

Она видела то, чего сам Бог не видел в упор. Жить – это значит одно из двух: либо томиться от скуки, либо обмирать от страха. И Сатана взяла яблоко и наполнила его всевозможными идеями, которые могли помочь людям хотя бы развеять скуку. Там были правила карточных игр и игр в кости, и пояснения, как трахаться, и рецепты пива, вина и виски, и картинки с растениями, которые можно курить, и т. д., и т. п. И инструкции, как сделать музыку, песни и танцы по-настоящему безумными и сексуальными. И как материться, когда ударяешься обо что-то ногой.

Что же касается той части текста, которую я склонна всё же считать автобиографией с элементом искусствоведческих эссе, то она грешит максимальным количеством спойлеров. Говоря о любом произведении, Воннегут дотошно пересказывает его

Зато мы можем узнать о его пристрастиях в литературе, живописи и музыке, которая для него всегда была особенно важна:

Я всегда говорю на своих выступлениях, что основная задача художника – сделать так, чтобы люди научились хотя бы немного радоваться жизни. А когда меня просят назвать художников, которые справились с этой задачей, я отвечаю: «Битлз».

Хотя к людям искусства он столь же нелоялен, как к меньшинствам:

Я сам не раз говорил на своих выступлениях: «Если вам хочется по-настоящему расстроить родителей, но у вас не хватает смелости заделаться гомосексуалистом, вы всегда можете стать человеком искусства».

Рассказ о множестве событий в жизни его обширной родни чаще всего депрессивный и пессимистический. Вот только один его дядя мне очень понравился, потому что созвучен моему мировосприятию:

Он говорил не о каких-то великих свершениях, а о самых простых, повседневных вещах: когда пьешь лимонад в жаркий полдень в тенечке, или вдруг чувствуешь запах свежего хлеба из булочной, или сидишь ловишь рыбу, и тебя не волнует, поймаешь ты что-нибудь или нет, или слышишь, как где-то в соседнем доме кто-то по-настоящему классно играет на пианино. Дядя Алекс втолковывал мне, что в моменты таких прозрений обязательно надо сказать вслух и с чувством: «Как же здорово, правда?»

Не рискну советовать эту книгу, потому что она какая-то тяжёлая, приводящая в растерянность. Возможно, в год написания многие тезисы из неё были прям откровениями, а сейчас уже - просто затасканные и перецитированные истины, вроде того, что "помяни мое слово, солнце, благодаря телевидению уже очень скоро мы все снова станем неграмотными" или "в самом ли деле великие открытия, вроде обнаружения другого полушария или общедоступной атомной энергии, принесли людям радость и счастье?" Но с точки зрения глубокого знакомства с писателем, даже скорее - с его личностью, а не творчеством, книга может оказаться достойной прочтения. Так или иначе,

как любил говорить Килгор Траут: «Жизнь продолжается!»