Цитаты из книги Крылья ужаса

Люди воображают, что если они, словно придурки, будут летать из стороны в сторону на своих самолётах, то они уже владеют миром, пространством по крайней мере.

Надежды, может быть, и нет, а выход есть.

Питер город-памятник нашего величия. Город призраков, поэтому он неуязвим.

А на утро, после сна, произошло что-то совсем несусветное и дикое; соскочив с постели в одном нижнем белье Андрей Никитич заявил, что он умер и превратился в курицу. С необычайной для его болезни резвостью он поскакал во двор, размахивая руками и надрывно крича: «Кура я, кура… ко-ко-ко… Кура я, кура!»

Он считал, что его сердце расположено в члене и поэтому очень не доверял врачам

Было такое впечатление, что весть о близкой смерти камнем лежит на его сердце, но в то же время он как будто имеет еще какую-то заднюю мысль, или даже гипотезу, от которой только — осуществись она — сплошное веселие должно сотвориться на земле, если, впрочем, от нее что-либо останется…

Всё равно для меня смерть - загадка и ужас, пусть хоть вся Индия хохочет над этим! А вот над жизнью пора, пора уже давно похохотать, Люда...

"ее мир иррационален, нелеп, но в то же время защищён и самодовлеющ, устойчив именно своей нелепостью, в которую она замкнула реальность; никакие чуждые ветры не врываются в него; мой мир - моя крепость".

Район Москвы, где оказался Федор, напоминал своею прелестью подножие ада. В стороне по холмам виднелись прилепившиеся друг к другу, словно в непотребной, грязной сексуальной ласке, бараки. Деревца, хоронившиеся между, казалось, давно сошли с ума. Слева от Федора на бараки наступали бесконечными идиотообразными рядами новые, не отличимые друг от друга, дома-коробочки. Это была испорченная Москва, исковерканный район. С умеренным удовольствием Федор впитывал в себя запахи извращения.

Неожиданно Толя ощутил себя котлеткой, дрожащей и как бы подкипяченной, мысли отошли от высокого и стали как мухи, рвущиеся из сетки; он даже хлопнул себя по лбу, порываясь раздавить этих мух... Мысли вились, неопределенные и бессмысленные, сплетаясь с чепухой, и словно уже не принадлежали его собственному великому "я", которое сузилось и стало как недотыкомка.

Дорожденные , голубые глаза, будто выскочившие из самих себя.

Среди ночи Лидиньки стало плохо; но сама она не могла понять, умирает она или ей это снится.

Федор, разогнав свое сознание в каждые уголки тела, отдыхал...

И Андрей Никитич несколько победоносно взглянул на окружающих; благость, правда, оставалась, но на дне глаз вдруг обнаружилось страстное, эгоистическое желание жить; чувствовалось, что старичок хочет крайне упростить смерть в своих глазах, чтобы сделать ее более приемлемой, не такой страшной.

Мы, вернее то, что в нас вечно, уходим в другой мир, а труп остается здесь, как отброс... смерть - это выделение кала и калом становится наше тело...

А недурственно: любовь между двумя солипсульками.

По мне так другого мира и не надо… И этот хорош, особенно когда есть в нем смертушка.

Федор встал и, изредка мутно поглядывая на Анну, как на пустое, но странное пространство, начал медленно ходить вокруг Барской, сидящей на стуле, как ходит парализованное привидение вокруг куска мяса.

И чтоб выжить в загробном существовании, прыть надо иметь, совмещать в себе сатанинскую гордыню с чувством мышки! Сатаною надо быть и мышкою! Мышкою, чтоб попривыкнуть к неполноценности и защититься таким путем от Высшего, а Гордынею, застилающей свет, чтоб не погибнуть от тоски, от ущемления "я".