Нельзя убивать людей на нашем газоне, даже если они и маленькие!
Незаконченная книга Стивена Кинга (а точнее её изначальный огрызок) иллюстрирует некий выдуманный случай из детства Оуэна — потомка писателя, в те годы бывшего ещё ребёнком. По сути, отец придумал сказку о своём сыне для него же самого, что заведомо трогательно, но во время путешествия из Бостона в Бангор тридцать страниц рукописи были утеряны, а идея заброшена в ящик вечности, который даже нельзя назвать долгим, ибо тот вряд ли когда-нибудь откроется. Оригинал первых пяти листочков блокнота хранится в чьей-то частной коллекции, хотя их содержание есть и в открытом доступе.
Его папа работал, а мама спала наверху. Она спросила его, не хотел ли он вздремнуть, но Оуэн не любил дремать. Он считал, что это скучно.
Пояснение для тех, кто, в свою очередь, не знаком с персонажами ирландского фольклора, однажды ставшими неизменным элементом массового сознания (в частности, благодаря одноимённой кинематографической хоррор-франшизе): Лепрекон — это такой маленький волшебник, часто изображаемый стариком, что исполняет желания. Судя по канону, будучи рождённым от союза фейри (феи) и злого духа, сам по себе он не добрый и не злой, постоянно сонливый, а ещё имеет в закромах мешочек с золотом. Всё это послужило бы прекрасной основой для детского романа ужасов (или просто детского романа), если бы мы обитали в параллельной вселенной; на поверку же предлагаемое вниманию действо благодаря стабильным чертам авторской фантазии выглядит как эдакая смесь излюбленных штампов, расписанная подкупающе занимательным, слегка ироничным языком.
Если морские свинки умеют молиться, тебе лучше так и сделать!
Штамп №1. Король жанра не раз делал котов гонцами дурного предзнаменования, как, например, в «Кладбище домашних животных» или «Адской кошке»: здесь питомец старшей сестры мальчика — главный антагонист, чьи яростные и хитрые реакции, к тому же, автоматически трансформируются разумом пацанёнка в самоуверенные речевые послания.
Иногда Спрингстин выпускал когти (хотя он знал, что лучше запустить их в Оуэна) и Оуэн представлял себе, что чёрный кот говорит: «Ты поймал меня на этот раз, ну и что? Подумаешь! Однажды у тебя не получится! И тогда — ням-ням, обед готов!».
Штамп №2. Взрослые, как обычно, не верят детям, а точнее, одному избранному юному герою: как и прочие избранные юные герои из обширной библиографии Стивена, Оуэн ненароком видит то, чего не замечает никто в окружении. Ему известно, что домашний морской свин Батлер всегда находится в опасности, и потому чистое, искреннее сопереживание, присущее в основном тем, чей возраст пока не перевалил ни за какие общеизвестные роковые отметки, разрешает разглядеть другую надвигающуюся трагедию, пока остальные слишком заняты, чтобы тренировать душу для ментального зрения.
— Не волнуйся, Оуэн, — говорил папа и уходил, чтобы работать над своим романом, который он писал.
— Не волнуйся, Оуэн, — говорила мама и тоже уходила, чтобы работать над своим романом, который она писала.
— Не волнуйся, Оуэн, — говорил старший брат и уходил, чтобы посмотреть «Людей Завтрашнего Дня» по ТВ.
— Ты просто ненавидишь моего кота! — говорила старшая сестра и уходила, чтобы сыграть «Эстрадного артиста» на пианино.
Штамп №3. Мрак, таящийся в бытовом пространстве, делит всех живых существ на два типа — охотники и жертвы. Контрапунктом обманчивой невинности изложения служит внезапное свидетельство нешуточного инцидента, но прежде, естественно, даётся жёсткий, бескомпромиссный и прямолинейный триггер-приговор: протагонист знает, что кое-кто в его доме любит убивать. Вот так, без расшаркиваний и чайных церемоний. Контакт с тёмной стороной жизни произведён по щелчку пальцев, чтобы заранее подготовить читателя к тому, что дальше может быть только хуже. И насколько — тоже объявлено жирными намёками: чего стоят одни мёртвые птицы, ясно говорящие о скверности характера местного четвероногого чудовища.
Хуже того, он любил поиграть с жертвой перед тем, как убить её.
Штамп №4. Не лишними будут и отсылки к американской культуре, от помянутых всуе игр и телепередач до клички усатого — Спрингстин, наверняка в честь певца Брюса Спрингстина. Благо, нагромождений в этом плане не вышло.
Он немного поиграл с «Людьми Джи. Ай. Джо», а затем пошёл во двор и немного покачался на качелях. Он увидел в траве биту для игры в софт-бол своей старшей сестры и захотел, чтобы Крис, большой мальчик, который иногда приходил поиграть с ним, был бы здесь и принял бы пару подач. Но Крис тоже был в школе.
Штамп №5. Ну и куда без традиционного визуального маркера — крови, появляющейся здесь несколько раз. Отличительная особенность стиля мастера — в том, что не важно, для кого воплощён тот или иной замысел, ибо реальность равна для всех. Никакой стыдливой цензуры: извините, когда чьи-то когти или клыки раздирают вам кожу, то это не безболезненный малозаметный процесс, а толчок к борьбе за выживание. Поэтому алая жидкость обязана течь столько, сколько ей потребуется. Она — верный символ пересечения с собственной судьбой и неминуемого взросления, будь то «Кэрри», «Оно» или данный раритет.
Спрингстин опять зашипел, и его острые как иголки зубы впились в одну из рук Оуэна. Было больнее, чем укол доктора.
Подводя итог, можно сказать, что веер из клише — не приговор, а всего лишь часто расчехляемый инструментарий, обёрнутый в почти что сказочную оболочку, напротив, редко встречающуюся у мэтра. Большинству «Лепрекон» покажется милым, необязательным, чересчур оборванным микрорассказом. И всё-таки его очаровательность в том, что Кинг по-прежнему оперирует необходимыми средствами, позволяя истории быть незамысловатой, но одновременно наделяя её весомым нереализованным потенциалом. Кто знает, во что бы трансформировался сюжет при лучших обстоятельствах, однако удерживающий крючок интриги тут, без сомнений, в наличии. Жаль, что вот-вот успевает зацепить, а уже никогда не утянет за собой.
Хорошо, говорили его подлые зелёные глаза. Хорошо, на этот раз не получилось. Но в следующий раз… ещё увидим!
44 понравилось
