Где-то что-то неладно...
Автор начал пьесу с предисловия со странноватыми оправданиями, поэтому не могу не остановиться на этом.
Если эта пьеса способна кого-либо вогнать в скуку, хотелось бы мне знать, есть ли хоть какая-нибудь пьеса или вообще хоть что-нибудь, что не заставит его скучать.
При всей любви к чудесному и доброму Сарояну, настораживают такие слова. Откуда эта однозначность? Любое произведение может не попасть в цель, потому что люди разные. И это вроде как дважды два. Зачем же сообщать читателю, что он должен почувствовать и кто он такой, раз не смог... В конце предисловия Сароян и мораль пьесы озвучивает. Мне, безусловно, интересно, что думает автор о своей книге, но, пожалуй, хотелось бы сначала составить своё собственное мнение. Потому рекомендую тем, у кого бумажное издание, предисловие считать послесловием и начинать чтение сразу с пьесы.
Пьеса одноактная, хотя по времени длится несколько месяцев. По настроению это лирическая баллада о поэтах и суровой реальности. Хотя нет, у суровой реальности нет шансов добраться до настоящего поэта, ибо мозги у него работают не в ту сторону, а смотрит он либо в себя, либо в горы.
Единство места соблюдается как рамках места действия, так и в рамках единства образа мечты. Горы, давшие название пьесе (и заработок Мак-Грегору) вырастают из стихотворения Бернса и поют о горах Шотландии. Сердце бабушки Джонни болит о горах Армении. Сердце его отца возносится на его личный Парнас. Души слушателей, обывателей маленького квартала маленького американского городка, грезят о других горах. Прелестная дочка бакалейщика в свои семь лет уже чувствует, что горы дышат любовью. А Джонни? Джонни пока еще не ведает, на какие высоты заведет его песня. Он пока обо всём спрашивает, ищет ответы, слегка этим раздражает взрослых. И при этом его детское мышление пока еще чисто и прекрасно, как снег на самой высокой горе. Может быть, взрослые тоскуют о горах, с которых спускаешься, вырастая.
- Не наберется ли у тебя десяток кузнечиков пожирнее, а, Джонни? - Я тоже голоден, но я не хочу, чтобы кто-нибудь убивал невинных тварей. Они не хуже всех остальных
Сердце остается в горах, а внизу (1914 год) не в первый и не в последний раз идёт война.
Почему они вопят в восторге от всего, кроме хорошего? Почему они сами себя уничтожают, стремясь ко всему смертоносному и отвергая всё жизнетворчщее? Не могу этого понять. Разве можно после этого жить надеждой?
Героем пьесы является не столько отец Джонни, у которого всё болит от происходящего, но способного только на стихи, на живое восприятие без взаимодействия, - сколько во-первых, сам Джонни - воспринимающий и жаждущий что-то исправить, понять и починить; во-вторых, бакалейщик. Добрый, мудрый и почти уже разорившийся бакалейщик, которому не на что покупать товары, но он продолжает отпускать людям хлеб и сыр в долг. В бессмысленный, бесконечный долг. Сароян настаивает на том, что мир спасёт доброта. Доброта подкармливает и даёт кров. Даёт возможность вернуться в горы в тепле и уюте, ведь для большинства стариков эти мифические горы равняются смерти.
Остался у меня вопрос всё-таки, куда же ушли Джонни, его отец и бабушка? В ночь, в дождь. "Я никого не виню, но где-то что-то неладно..."
39 понравилось
