Цитаты из книги Монстр

Эта страна должна прекратить свои грязные войнишки.

...чем дольше человек пробыл в лечебнице, тем сильнее нуждается в этом маленьком мирке — как наркоман в своей дряни.

Ожидать, что будет дальше, лучше одному.

...настоящий художник должен страдать.

Видно когда-то Господь высморкал из носа соплю - так это был ты...

Лесть — смазка на шестеренках мира.

Доводы против безумия проваливаются с мягким шуршащим звуком/слой за слоем…

Как сказал кто-то из великих мыслителей двадцатого века, вечер - пора грехопадений.

Гусь прошел по моей могиле.

Странное дело: думая о разном, все трое ощущали одно – облегчение. Мосты были сожжены.

– Стать аутиком? – спросила Венди. Про аутизм (тенденция бежать от действительности путем удовлетворения желаний видениями или фантазіями) она читала. Пугало уже само слово, в нем звучало угрожающее ненарушаемое молчание. – Возможно, но не обязательно. Он может в один прекрасный день просто войти в мир Тони и не вернуться к тому, что называется «реальными вещами».

Видишь? Никакого буки.

Да нет, конечно. Им надо, чтобы ты вышла из спальни.

Им надо, чтобы ты сделала какую-нибудь бабскую глупость, чем ты сейчас и занята.

Никогда не поверю, что такое возможно. Но во сне Уэнди верила и, засыпая, ощущала, что они втроем накрепко и навечно прикованы друг к другу. И что если их триединство и может быть разрушено, то не одним из них, а только какой-то внешней силой.

Какой смысл принимать лекарство, если рискуешь  тут же проблеваться?

И, разумеется, как можно получать удовольствие от работы преподавателем, если ведёшь уроки с глубочайшего похмелья два дня из трех?

Если уж  тебе голову сдавливают тисками, ты должен по меньшей мере иметь право насладиться парой стаканчиков, чтобы компенсировать страдания.

Но точно так же в прошлом он каждое похмельное утро смотрел в зеркало ванной на свое опухшее лицо. Я покончу с этим. Я прекращу это навсегда. Однако утро сменялось днем, а днем он уже чувствовал себя лучше. День сменялся вечером. А если верить одному из величайших мыслителей ХХ века, ночью все становится иным.