Imprerium

Рышард Капустинский (Капущинский) в особых представлениях не нуждается - всемирно известный польский журналист, обладатель стопки авторитетных премий, кандидат на получение нобелевской и автор многих книг, эссе, репортажей из самых разных уголков планеты. Но среди экзотических названий взгляд упорно цепляется за своё, близкое - "Империю", сборник эссе про Советский Союз.

"Империя" - это не просто путевые заметки, хотя автор объездил весь СССР, это скорее размышления-рассуждения, которые были навеяны этими путешествиями. О том, откуда берётся национализм, о том, что означает граница (пожалуй, моё любимое), о том, как сложно порой выживать и оставаться при этом человеком. История "Империи" начинается в Пинске в 1939 году и там же заканчивается спустя шестьдесят лет и тысячи километров дорог.

"Империя" и целостная, и мозаичная одновременно, как и любая реальная держава. Мозаика - в культурах, народах, религиях, истории и географии; целостность - в идеологии. И как единая идеология пытается спаять народы в державу, так и личные взгляды автора связывают разрозненные эссе общей нитью. И эта общая нить раздражает невыносимо. О чём бы не писал Капущинский (а пишет он просто и складно) - о песках Средней Азии, киевских бульварах или вечной мерзлоте Якутии - он снова и снова скатывается к нескольким темам. Национализм. Колонизаторство. Репрессии. Нищета. У меня нет абсолютно никакого желания становиться адвокатом советской власти (особенно эпохи 1930-х), со многими высказанными мыслями я даже согласна безо всяких оговорок, но вот это постоянное выискивание негатива приводит в уныние. Плохо всё. Везде. В любой период. И за этим плохо как-то теряется и колорит восточных народов, и величие природы, и отдельные судьбы и характеры. Я уже не говорю про отдельные пассажи, которые изображают советских людей какими-то вялыми, бессловесными животными, только и занятыми тем, что "шукаюць ежу, вопратку, а часта проста дах над галавой". Да ну блин. Мне, конечно, повезло жить на переломе эпох во вполне стабильном и спокойном Минске, ну так и Капущинский описывает не только горячие точки (Нагорный Карабах) или территории экстремальных условий (Аральское море, дальний север), но и вполне себе благополучные города. И везде одно и то же. Оно в общем и понятно, ведь "Империя" - это рассуждения о прошлом, настоящем (рубеж 1980-1990-х) и будущем Советского Союза, здесь априори не обойтись без политики, даже не так - без политизации. Беда в том, что перебор политизации превращает книгу в политический памфлет, обличающий советскую власть, а каждое эссе, которое могло бы быть уникальным, - в предсказуемое унылое полотно. Книга вообще сугубо журналистская, однозначная по своим взглядам и, увы, достаточно поверхностная. Не могу не отметить и дико возмущающие меня двойные стандарты. Капущинский снова и снова пишет про колонизаторство и бедные угнетённые народы, но так и хочется спросить, а что же делали в 1930-х в Пинске его родители, коренные поляки?.. На этой планете рыльце в пушку у многих.

И вновь польский репортаж, в этот раз тема репортажа – СССР, или Империя, как называет её автор, - последняя Империя.

Автор явно много читал русских и советских писателей, изучал историю СССР и входящих в него стран, но все равно, в некоторых вопросах ощущается его субъективный взгляд на вещи, порой он чрезмерно нагнетает, склонен к преувеличению, делает выводы, в которых чувствуется это его субъективное отношение. Хотя он и не скрывает, что в книге его личные ощущения. Чуть было не снизила за это оценку, но потом одумалась, особенно, когда он описывал Киев в 1990 – 1991 годах, ведь я была там проездом в 1989 году и прекрасно помню свои детские впечатления, и они у нас с ним совсем разные. Все-таки, действительно, у каждого свой Киев, как и любой другой город.

Первые встречи с Империей описаны очень кратко, мне, например, очень бы хотелось прочитать подробнее про период Второй мировой войны, но в книге рассказывается только про 1939 год, когда в Пинск, тогда еще польский город, вошли советские войска. Следующая встреча в 1958 году оставила вообще смутные впечатления, так как происходила в поезде по Транссибирской магистрали, 9 дней до Москвы. Затем в 1967 году автор посетил 7 южных республик СССР, он явно старается раскрыть национальные особенности этих нероссийских республик, как он их называет, подчеркнуть, что даже при советской власти еще живы исторические традиции.

Вновь он вернется в Империю в 1989 - 1991 годах, во времена перемен. Опять посетит Армению, Грузию, Азербайджан, но уже изменив маршрут, так как из Армении в Азербайджан теперь не попадешь. Его очень интересуют города, в которых были лагеря, поэтому он посещает Воркуту, Магадан, Якутск. Таким образом, его бросает из жары в жуткие холода, гоняет по всей стране вдоль и поперек: Иркутск, Москва, Башкирия, Нагорный Карабах, Новгород, Одесса, Киев, Львов, Кишинев. Затронута проблема Аральского моря, удивительно, что он не добрался до Байкала. Впервые посещает Петербург и здесь не скрывает своего восхищения. Едет из Львова на электричке в Дрогобыч, ведь там жил и творил Бруно Шульц, всего пару страниц об этом, а мне еще больше захотелось найти и прочитать «Коричные лавки». И, наконец, Минск, чтоб оттуда отправиться в свой родной город, с которого всё началось – в Пинск.

Оказывается, рассказать он мог бы и больше, но не стал, не все путешествия вошли в книгу, были еще прибалтийские республики, экспедиции в тайгу и тундру.