Цитаты из книги Arc de Triomphe

Выгляни вон в окошко. Посмотри на этот багрянец, это золото, эту лазурь. Разве они спросят, был ли вчера дождь? Идет ли война в Китае или в Испании? Сколько человек в эту секунду умерло, а сколько родилось? Они просто здесь, плывут по небу, вот и все. А ты хочешь, чтобы я расспрашивал.

Твои плечи отливают бронзой под этим солнцем, а ты хочешь, чтобы я задавал вопросы? Твои глаза в отблесках этого багрянца, словно море древних греков, мерцают фиалками и золотистым вином, а я буду выведывать о чем-то, что было и прошло? Ты здесь, а я, как последний дурак, буду ворошить про-шлогоднюю листву былого? За кого ты меня при-нимаешь, Жоан?

1. Человек никогда не может закалиться. Он может только ко многому привыкнуть. 2. Жизнь - нечто большее, чем свод сентиментальных заповедей. 3. Жить - значит жить для других. Все мы питаемся друг от друга. Пусть хоть иногда теплится огонёк доброты. Не надо отказываться от неё. Доброта придаёт человеку силы, если ему трудно живётся. 4. Нигде ничто не ждёт человека. Всегда надо самому приносить с собой всё. Одиночество - извечный рефрен жизни. 5. Самый лёгкий характер у циников, самый невыносимый - у идеалистов. 6. Человек велик в своих замыслах, но немощен в их осуществлении. В этом и его беда, и его обаяние. 7. Спокойно прожить жизнь - вот, что сегодня кажется самым невероятным приключением. 8. Если всё равно ничего нельзя сделать, незачем доводить себя до безумия. 9. Кто ничего не ждёт, никогда не будет разочарован. 10. Если мы перестанем делать глупости - значит, мы состарились. 11. Судьба никогда не может быть сильнее спокойного мужества, которое противостоит ей.

Какое-то время спустя под колпаком матового света, снова накрывшим танцующих, он увидел и Жоан. Ее запрокинутое, распахнутое, жадное до жизни лицо, золото ее волос на плече спутника. И ничего не почувствовал. Мало кто бывает столь же чужд, как те, кого ты любил когда-то, подумал он устало. Когда разрывается таинственная пуповина между твоей фантазией и объектом твоих желаний, сам объект еще какое-то время светится, но уже неживым, призрачным светом угасшей звезды. Он еще светит, волнует, но уже не греет, уже ничего в себе не несет. Он откинул голову на спинку диванчика. Приятный холодок над провалами бездн. Темные тайны пола со всеми их сладкими именами и названиями. Цветники звезд над пучиной, в которой ты сгинешь, едва потянешься сорвать цветочек. 

Из дома между тем кто-то вышел. Мужчина. Равич вскинул голову. За ним вышла и женщина. Оба смеялись. Нет, это не они. Он достал новую сигарету. Хорошо, а будь она другой — сумел бы он ее удержать? И что вообще можно удержать? Разве только иллюзию, а нечто большее вряд ли. Но разве иллюзии не достаточно? И разве достижимо нечто большее? Кому что известно о черных бурунах и омутах жизни, что неисповедимым и неукротимым потоком несутся в непознаваемой глубине наших чувств, вырываясь оттуда шипящими выплесками формы, представая вещами и понятиями, предметными обликами слов «стол», «лампа», «родина», но еще и «ты», и «любовь»? Мы лишь смутно чувствуем эти бездны, пугающие нас своим жутким и манящим полумраком. Разве этого не достаточно? 

Нет, недостаточно. Достаточно, только когда ты этому веришь. А если кристалл веры под молотом комнений хоть разок дал трещинку, его можно только склеить, но целым ему все равно уже не бывать.  Склеить, обманывая себя и с тоской взирая, как тускло преломляются в трещине лучи, когда-то запораживавшие тебя своим незамутненным, чисташей воды сиянием. И ничего уже не вернуть. Ничи не восстановится. Ничто. Даже если Жоан к нему вернется, ничто уже не будет как прежде. Кристалл треснул. Час пробил, и заветный миг упущен. Его не возвратить никакими силами. 

Мысль эта, едва осознанная, пронзила его острой, непереносимой болью. Что-то рвалось, разрывалось в нем непоправимо, навсегда. «Господи, бог ты мой, — пронеслось в голове, да неужто можно так страдать? Так и из-за такого? Ведь вот, казалось бы, я гляжу на себя со стороны, а все равно не помогает. Я знаю, обрети я ее снова, я снова ее бы не удержал, но знание это не способно погасить мою страсть. Я препарирую эту страсть на части, как труп на анатомическом столе, а она только распаляется в тысячу крат сильнее. Я знаю, когда-то страсть пройдет, но и от этого мне ничуть не легче!. Невидящим взором он все еще смотрел на освещенные окна в верхнем этаже, понимая, что смешон до невозможности, но, даже понимая это, поделать с собой ничего не мог.