Цитаты из книги Arc de Triomphe

- Такого я в жизни не пила. Ты это не пьешь, а как будто вдыхаешь. - В этом вся соль, мадам. Вы сразу разобрались. - Равич, ты даже не знаешь, чем рискуешь. После этого кальвадоса я же никакой другой пить не смогу. - Сможешь. И еще как. - Но я буду все время мечтать об этом. - Вот и прекрасно. Станешь мечтательницей. Мечтать о кальвадосе - это так романтично. - Но другой-то мне уже не будет нравиться. - Напротив. Он будет казаться тебе даже вкусней, чем он есть на самом деле. Это будет кальвадос с привкусом мечты о совсем другом кальвадосе. Одно это лишит его всякой будничности. - Чушь какая-то! Да ты и сам знаешь. - Конечно чушь. Но только этим мы и живы. А вовсе не сухарями повседневности. Откуда иначе взялась бы на свете любовь? - При чем тут любовь? - Да при всем. Она поддерживает жизнь. Иначе мы любили бы только однажды, а все прочее, что встретилось бы потом, отметали. А так тоска по брошенному нами или оставившему нас нимбом переходит на того, кого мы встретим после. Ореол былой утраты сообщает романтический флёр новому избраннику. Старый, как мир, фокус влюбчивости. - По-моему, это отвратительно, когда ты так говоришь. - По-моему, тоже. - Не говори так больше. Даже в шутку. Чудо ты превращаешь в какой-то трюк. [...] - И потом... все это звучит так, словно ты от меня уже устал и подумываешь бросишь. - Вот уж о чем не тревожься, Жоан. Время придет - и это ты меня бросишь. Но не я тебя. Это наверняка.

Операция захватила его. Он забыл о Дюране. Перевязав трубу и питающие ее сосуды, он отрезал конец трубы. Затем приступил к удалению матки. Почему так мало крови? Почему сердце человека кровоточит сильнее? Ведь я вырезаю самое великое чудо жизни, способное продолжить ее! Прекрасная женщина, лежащая перед ним, мертва. Она сможет еще жить, но, в сущности, она мертва. Засохшая веточка на древе поколений. Цветущая, но уже утратившая тайну плодоношения. В дремучих папоротниковых лесах обитали огромные человекоподобные обезьяны. Они проделали сложную эволюцию на протяжении тысяч поколений. Египтяне строили храмы; расцвела Эллада; непрерывно продолжался таинственный ток крови, вздымавшийся все выше и выше, пока не появилась эта женщина; теперь она бесплодна, как пустой колос, и ей уже не продолжить себя, не воплотиться в сына или в дочь. Грубая рука Дюрана оборвала цепь тысячелетней преемственности. Но разве и сам Дюран не есть результат жизни тысячи поколений? Разве не цвела также и для него, для его поганой бороденки Эллада и эпоха Ренессанса? — До чего же все это гнусно, — проговорил Равик.