Name: Почерк без акта творения
Item: Июнь
Rating: 2
Author: KamillaSarkarova

30 июня 2026

Почерк без акта творения

Начала читать «Июнь», потому что отовсюду слышала, что это лучший роман Быкова, а кто не читал - тот не в теме. Плюс предвоенный СССР, три истории, премия «Большая книга» - звучало многообещающе. К середине первой части я уже не понимала, зачем продолжаю, но мне сказали: вторая и третья части оправдают первую. Не оправдали. Дочитала, потому что было обидно бросать на 70%.

Сразу скажу про язык, потому что многие ругают именно его - простецкую, разговорную манеру Быкова. Я с этим не согласна. Каждый пишет так, как считает нужным, и стиль - не повод снижать оценку, если он последователен. Мои претензии не к тому, как написано, а к тому, что написано.

Часть первая: Миша Миша Гвирцман - студент ИФЛИ, заносчивый, мерзкий, с постоянным внутренним стремлением к справедливости, которое реализуется через то, что он говорит людям гадости. Критикует пьесы, в которых сам не участвует - просто потому что может. И вот тут моя главная претензия к книге целиком: можно читать про мерзких людей, если в этом есть посыл, если автор зачем-то это делает. У Быкова - нет. Миша мерзкий без развития и без последствий.

Кульминация отвращения у меня - сцена, где он бьёт Валю до крови, и она после этого всё равно остаётся с ним, как будто ей даже понравилось. Никаких мук совести, ничего. Просто эпизод. И это был выбор написать насилие именно так, без последствий и для сюжета, и для персонажей.

Часть вторая: Борис Борис Гордон - журналист, сотрудничающий с органами, мечущийся между женой Муреттой и любовницей Алей. Здесь у Быкова прорываются действительно сильные куски:

«Тем, наверху, немедленно была необходима война. Они жили войной... Только война могла разрешить все. Она списывала что угодно, объединяла нацию, запрещала задавать вопросы».

«Германия была своя, глубоко своя; Германия была родственна худшему, что тут гнездилось».

Одних надо убить, чтоб не мешались; других прогнать через фильтр; после фильтра можно воевать; после войны можно еще пятьдесят лет жить этой легендой.

Это хорошо. Но это голос самого Быкова, влезающий поверх персонажа - не то, что вырастает из сцены. Когда Борис думает - это часто на самом деле Быков объясняет читателю предвоенную эпоху напрямую, эссеистикой, а не художественной тканью.

И снова та же беда с женщинами: у Муретты формально открытый брак, она самодостаточная и свободная - но стоит мужу не приходить ночевать, как она пытается разбиться на машине, лишь бы не развод. Свободная женщина в декларации, но зависимая в каждом сюжетном повороте.

Часть третья: Крастышевский Полубезумный филолог, который верит, что зашифрованными текстами может управлять решениями людей наверху. Здесь у Быкова - конспект лекции по истории литературы, вложенный в уста персонажа: про Гамлета и Фауста, про Одиссею и Телемаха, по полторы страницы подряд. Читать местами скучно, потому что это не проза, это статья.

Врать не буду, третья часть было увлекательнее всего, потому что нотка безумия разбавила повествование.

И опять та же сцена с женщиной, только изощрённее: к Крастышевскому приезжает актриса с толпой поклонников, женщина, которой снисходительно хлопали из правительственной ложи - то есть опять самодостаточная, успешная, с собственной жизнью. Он зашифровывает адрес в стихотворении, она находит его, приезжает ночью - «воспользовался ею грубо, нагло, с полным сознанием победы». Можете сами оценить уровень моего возмущения.

Почему 2 звезды вместо 1?

Связка трёх историй через сквозных персонажей (шофёр Лёня; стукач, упомянутый Гореловым - судя по всему, тот самый Миша) - структурно интересное решение, создаёт ощущение одного мира.
Отдельные фразы и наблюдения по-настоящему хороши: про весну после зимы репрессий, про войну как способ затормозить время, про коллективное творение и так далее.
Возмущения:
Главное: действительно непонятно почему мне пришлось читать про мерзких людей.
Женские персонажи и то, как непоследовательно они реализованы. Это не случайность - слишком частый, слишком одинаковый паттерн, чтобы быть слепым пятном. Это сознательный выбор писать женщин именно так.
Авторские эссе, вставленные в текст без переплавки в голос персонажа - про литературу, про историю, про войну.
Итог:

2 из 5. Думала даже об одной звезде, но несколько действительно сильных фрагментов не дают опуститься ниже. Если будете читать - не верьте тем, кто говорит, что третья часть всё искупает. Не искупает. Искупает разве что то, что книга наконец заканчивается.

15 понравилось

Отзывы о книге Июнь

Июнь

Почерк без акта творения

Комментарии 0