ПСЕВДОРЕЦЕНЗИЯ

Персонажи Уэльбека – это чистая экзистенция, путешествующая сквозь мир потребления. Это существование, не обретшее сущности и формы, или же потерявшее их. В «Серотонине» данный ключевой мотив почти всех произведений Уэльбека представлен наиболее выпукло и очевидно: М. Уэльбек отрезает персонажа от всех возможных социальных и душевных связей, погружает героя в одиночество, чтобы его экзистенция перестала быть обусловленной. Французский автор лишает персонажа даже биологического уровня – сексуального влечения. Пульсирующая жизнь будто перелита в колбу. Так создаются условия для эксперимента. И Уэльбек экспериментирует, бросая персонажа на различные пути «спасения», обретения формы, но все они оказываются тупиками.

Мишель Уэльбек регистрирует оставленность, заброшенность в мир, и это то, за что его романы нравятся, распознаются как нечто близкое. Та ситуация, в которую оказался заброшен современный человек соответствует такому стилю письма: сосредоточенность на внутренней прозе в противоположность внешнему действию. Поэтому все те книги, где мы призваны наблюдать чистую событийность кажутся нам в той или иной мере поверхностными. Это предельное романтическая установка, отказ от решения в пользу абсолютной потенциальности. Что отличает позицию Уэльбека от романтизма?
Когда-то я отметил для себя, что абсурд в основании вселенной заметили еще немецкие романтики (Новалис, Тик и др.). Камю, Сартр и прочие не были здесь первыми даже в масштабе Европы Нового времени. Но если первые мифологизировали иррациональный абсурд, то вторые в ужасе отшатнулись от него. Здесь ситуация в общем и целом сходная. Не-решительность современности действует парадоксально, создавая, одновременно, пессимизм жизни и оптимизм существования.
Человек испытывает тревогу в отношении своего жизненного мира, своего непосредственного мышления и, в тоже время, обретает покой в отождествлении с функцией. Последняя имеет терапевтический эффект на западного человека. Примат процедуры, который легко заметен в традиции парламентской демократии, делиберативных идеях Ролза и Хабермаса, преклонении перед законом, срабатывает как ритуал, то есть замыкает ужас сакрального существования, чистого насилия. Можно вспомнить Сальваторе Сатта, который постарался отделить линчевание от правосудия указанием на формальность процедуры («Тайна процесса»).
Однако обряд (в смысле повторяющейся процедуры) может лишь удержать на плову, но не придать смысл. Нужно нечто еще, нечто иное, существующее помимо процедуры, пусть та и необходима. Отрываясь от социального контекста и возвращаясь к роману, мы увидим там множество такого рода процедур: к примеру, в самом начале, когда герой описывает, какой кофе пьет и как делает это (тут одновременно автор указывает на слабоволие и на процедуру, что интересно). Во всем этом не хватает чуда, которое и отличает ритуал от механического повторения. Последнее стремится воспроизвести чудесное, но не способно к этому, поскольку является следствием физикалистского осмысления, т.е. предполагает внешнее выражение причиной, а не формой. В действительности, чудо обосновывает ритуал, а последний придает ему форму. Без чуда ритуал – это в лучшем случае привычка, тонкая белая нить, связующая разрозненный порядок в подобие целого.
Мишель Уэльбек, с одной стороны, продолжает традицию французских экзистенциалистов, но переворачивает их моральный выбор, доказывая, что абсолютное существование, лишенное сущности – это не «обреченность на свободу», но продолжение тюрьмы. Посудите сами: персонаж, как экзистенция, оказывается в ситуации естественной свободы, он не обусловлен ничем, кроме внутреннего метания, собственного ада (единственная его обусловленность – это отсутствие таковой). Это, однако, не приводит героя к выбору, поскольку последний означает самоограничение, воление к должному, которое возможно лишь в чем-то уже оформленном, имеющим для такого воления соответствующий «орган».

Кажется, единственный путь, который предлагает автор – «сновидение вдвоем», любовь.
Лишь она пожалуй структурирует метание экзистенции персонажа «Серотонина». Она единственное, к чему стремится существование, пусть даже и лишенное, сексуального аспекта этой интенции.

**

Я отдаю себе отчет, что рецензия обрывается, быть может, слишком резко. Но я не смог писать ничего о любви, которая спасает, оформляет и придает сил. Пусть каждый довершит эту часть так, как посчитает нужным. У меня не хватило на это сил.

5 понравилось

346

Отзывы о книге Серотонин

Серотонин

ПСЕВДОРЕЦЕНЗИЯ

Комментарии 0