Вопрос (основной вопрос) –... «Как роман»

Вопрос (основной вопрос) – что же мы, в сущности, «поняли» – не лишен интереса.
Поняли текст? Да-да, это само собой… но главное – поняли, что, как только мы примирились с
чтением, как только текст перестал быть загадкой, вызывающей ступор, наши усилия уловить
его смысл становятся удовольствием; что, когда преодолен страх «не понять», усилие и
удовольствие начинают работать друг на друга: мое усилие обеспечивает мне большее
удовольствие, а удовольствие понимать увлекает до опьянения в пламенное одиночество
усилия.
И еще одну вещь мы поняли. Чуточку посмеиваясь про себя, мы поняли, «как оно
работает», поняли приемы и тонкости искусства «говорить вокруг да около», набивать себе
цену на рынке экзаменов и конкурсов. К чему скрывать, это и есть одна из целей всей операции.
В плане экзаменов и трудоустройства «понимать» означает понимать, чего от нас ждут.
«Хорошо понятый текст» – это текст, умно преподнесенный. Дивиденды этой торговли и ловит
юный кандидат в выражении лица экзаменатора, когда поглядывает на него исподтишка,
преподнося ему тонкое – но не слишком, упаси Бог, смелое – толкование александрийского
стиха, издавна признанного «сложным». («Он вроде бы доволен, будем продолжать в том же
духе, это верный путь к зачету».)
С этой точки зрения литература как школьный предмет в идеале ориентирована столько
же на стратегию, сколько на понимание текста. А «плохой ученик» – это зачастую (чаще, чем
мы думаем) ребенок, трагически бесталанный в тактике. Вот только в своем постоянном страхе
ответить не то, чего от него ждут, он скоро начинает путать школьный предмет с культурой
вообще. Списанный в брак школой, он не замедлит счесть себя и парией чтения. Ему
представляется, что «чтение» – акт по сути своей элитарный, и вот он всю жизнь лишает себя
книг из-за того, что не умел говорить о них, когда его спрашивали.
Видимо, «понять» надо и еще кое-что.