5. Краткое пособие по началу и подавлению бунтов для чайников
По приезду в часть, меня сразу отвезли в парк, где находилась моя рота.
Здесь, каждый взвод тусит на своей территории обособлено от остальных, потому, оказавшись наедине со своим небольшим взводом я тут-же принялся подбивать ребят к сопротивлению.
Я прекрасно понял, что одному противостоять нет смысла, учитывая, что я даже двоих не вывез той ночью в туалете, а в роте их больше пол сотни человек.
Да, нас столько же примерно. С той разницей, что мы разобщены и никто не хочет рисковать. Поймав момент, начинаю подбивать на революцию двоих русских ребят моего призыва: Смирнова, достаточно крепкого спортивного парня, в прошлом кикбоксера и Тимоху.
Мы на улице, ждем машину, чтобы с парка поехать обратно в роту.
–Вместе мы сила, порознь – нас угасят. Давайте забьёмся, что втроём будем сопротивляться. Делать так же, как они: если меня будет кто-то бить – я должен сразу рубиться в ответ, а вы если будете рядом, тут же влететь мне на помощь и валить всех. То же самое с любым из вас. Важное условие – ебашиться до конца. Если даже любой из нас окажется один – все равно давать сдачи. Суть нашего договора – защищать себя по-любому и вторых участников договора. Безоговорочно, без оправданий, при любых условиях – ебашимся до последнего за себя и друг друга.
–Давай, похуй, отмашемся. – кивает Смирнов.
Нравится мне этот парень, крепкий, уверенный. Побольше бы таких ребят нашей стране, вмиг навели бы порядок.
–Бля, их куча. – Тимоха неуверенно смотрит на нас. – На нас сразу десяток навалится, а то и больше.
–Чмо. – брезгливо морщится Смирнов.
Тимоха смотрит на него недовольно, но огрызнуться поостерегся.
–Слушай, нас так и так уроют. – говорю я. -Сколько ты ещё сможешь терпеть? Неделю, две? Месяц? Насколько тебя ещё хватит? Давай, решайся.
–Нас разъебут и всё.
–Нет, нас разъебут первый раз, может быть, но мы подадим пример. Любая Система работает, пока все винтики одинаковые и действуют по заданному алгоритму. Если один винтик перестаёт делать то, что нужно, то остальные своим большинством давят на него и он либо деформируется и продолжает работать, либо вылетает и его заменяют. Но если рядом стоящие с ним винтики начнут в другую сторону крутить, другим будет тяжелее деформировать их или вывести из строя и тогда…может перестать работать система.
–Боже, N-ов, не неси этой философской хуеты, меня бесит, когда ты так говорить начинаешь. – морщится Тимоха.
–Да хули ты ему объясняешь . – яростно восклицает Смирнов, брезгливо глядя на Тимоху.-Видишь же, что ему похуй, да, сука? Чмо, он и есть чмо.
–Тимоха. Тебе страшно. – продолжаю я. -Мне ещё страшнее. Блять, Тимоха, я в ужасе на самом деле от того, что может начаться. Но ещё страшнее жить так и нихуя не сделать. Кто мы, сука, если утрёмся и смиримся? Как мы в будущем посмотрим в глаза своим детям, когда они появятся?
–Ладно…
–… мы им скажем, сын, в армии я был тише воды, ниже травы, потому что их бооольше, а…
–Ладно, только заткнись! – Тимоха поднял глаза. -Похуй уже, заебали они меня в край на самом деле. Давайте, я в теме.
–Как мушкетёры, бля. Один за всех и все за одного. – лыбится Смирнов и говорит Тимохе.-Смотри, бля, чтобы не было «один за всех, и все на одного!»
Он вытягивает кулак вперёд и мы рукой обхватываем его.
Лыбимся, смотрим друг на друга. Немного смущенно, виновато и… благодарно.
В условиях нашей службы долго ждать первого испытания нашей верности договору не пришлось.
Едва наша рота приехала с парка, как через минут пятнадцать объявили построение.
Все 120 тел построились, офицера нет.
Как обычно южане и «старшие», стоящие во втором ряду, прислонившись к стене, начали с ленцой пиздить впереди стоящих «молодых».
Я скручен, как пружина и жду, когда и до меня доебутся.
Сзади стоит Мухамедьянов и ради хохмы он ебашит мне в почку.
-Вернулся, проебщик? Ночью тебе пизда. – шепчет он мне.
Оборачиваюсь.
-Пошел на хуй. – жестко говорю я, чувствуя, как поднимается адреналин. -Ещё раз меня ударишь сзади, я тебе так переебу, что дураком останешься.
Он на миг застывает от такого заявления, зато быстро отреагировали его соплеменники.
Сбоку в меня прилетает удар, сопровождаемый хрипло-рычащими проклятиями на чужом наречии.
Перед глазами сверкнуло, выскакиваю на «взлетку».
-Ну давайте пидоры!!! – ору не своим полу-истеричным голосом.
Из строя на меня вываливается человек 7-8, среди них и русские старшего призыва.
За секунду до столкновения бросаю взгляд на другой конец построения, в поисках моих новых «военных союзников», но ничего не успеваю увидеть.
Начинается рубка, бросаю удары. Кому-то попадаю, но чаще прилетает мне.
Не имея тогда ещё боксерской техники, но всё же понимая, что стоять на месте идея не из лучших, подседаю, качаю корпусом, бросаю наотмашь удары снизу и сбоку. Почти проканало, нехило роняю Сабирова – южанина, подсадившего на долги почти всех русских с младшего призыва.
Но меня быстро просчитали и кто-то просто уябывает мне берцем прямо в голову в тот момент, когда я бросаю размашистый удар Морозову.
Щелчок на всю голову.
В глазах салют, в ногах вата.
Огни перед глазами проходят и вижу, что меня топчут.
Между ног бьющих меня вижу лицо Тимохи.
Он стоит в строю и смотрит прямо перед собой, будто была команда «смирно»..
Чуть поодаль от него вижу Смирнова, который так же отмахивается на другом конце «взлётки» против толпы.
Я уже гасну, пропустив пару пинков в голову, как раздается грозный пьяный вой.
-Все съебались в ужасе в строй!!!
Застучали галопом по полу берцы.
-Тибе писдец, тибя ипать сдес типерь будут! – шипит что-то в ухо.
Встряхиваю головой, все уже в строю.
Смирнов так же стоит на другом конце построения с полными ярости глазами и ссадинами на лице. Возле меня вечно бухой старшина.
Тот, как обычно, для виду спросил, что случилось.
Я как обычно сказал, что упал, а кто мне в этом помог, не видел.
Как всегда шакала это удовлетворило и я встал в строй, сопровождаемый подъёбками старшины.
-Ад для тебя теперь только начинается. – шепчет мне в ухо Муххамедьянов.
И он прав.
Я зажимаю глаза и прошу Вселенную дать мне сил, если уж не победить, то хотя бы не сломаться…
