© Александр Димитриев, 2023
ISBN 978-5-0056-5367-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
.
О КНИГЕ И О СЕБЕ
ВОЗВРАЩЕНИЕ, ВОЗВРАЩЕНИЕ часть 2, НЕ СПЕШИ УХОДИТЬ, НЕ ОСТАВЛЮ НАДЕЖДУ – читайте книги автора, если хотите что-то узнать о нём.
Здесь опубликовано большинство стихов, написанных впоследствии. Следует отметить, что некоторые из них издательство не сочло возможным напечатать в связи с известными историческими событиями.
Вероятно, название не всегда объясняет содержание, но оно не может не объяснять цели автора.
Совесть определяет человека и то, что отличает его от всего живого.
Я каюсь. Каюсь в том, что желал бы назвать эту книгу последней. Каюсь в странной человеческой слабости – писать. Каюсь в непростительном падении уровня своего творчества, особенно в последние годы. Каюсь, что так и не нашёл широкой и открытой связи с читателями.
Каюсь, каюсь, каюсь…
И всё-таки наберитесь терпения и, не торопясь, прочтите эти книги, если вы – истинные поклонники поэзии. Даст Бог, у вас хватит на это времени.
И тогда я не расстанусь с вами, дорогие мои читатели…
.
СТИХИ «Я грешил, как и все, возможно…»
Я грешил, как и все, возможно,погружаясь в звучанье слова, —целомудренно, осторожно,возжелав повторенья снова…Сохранит непорочность связисотворённое мной зачатье —неумело, так пишут вязью, —от отчаянья и от счастья…
Я грешил, как и все, возможно,погружаясь в звучанье слова, —целомудренно, осторожно,возжелав повторенья снова…
Сохранит непорочность связисотворённое мной зачатье —неумело, так пишут вязью, —от отчаянья и от счастья…
«Уснуть, чтоб проснуться…»Уснуть, чтоб проснуться.Упасть, чтоб подняться.Разлуки коснуться —со встречей обняться.Где капелька грусти,там капелька счастья.Своё не упустишь,хотя бы отчасти.
Уснуть, чтоб проснуться.Упасть, чтоб подняться.Разлуки коснуться —со встречей обняться.
Где капелька грусти,там капелька счастья.Своё не упустишь,хотя бы отчасти.
НОВЫЙ АФОНЯ снова возвращаюсь в этот крайу моря, сохранивший мои тайны,где меж двух гор земной припрятан райпод монастырским взором неслучайно.Биенье сердца заглушает шум(уже, считай, полвека!) водопадаи уж в который раз нейдёт на ум:зачем опять мне возвращаться надо?Зачем, скажи, вновь погружаться в соль,в прозрачную лазурь морского чрева,переживая радости и боль,срубая годы, точно ветви древа?Прости меня за тысячи «зачем»,за то, что осмысленью не подвластно,за всё, что обезьянкой на плечесидит у нас и, в общем, непричастнок пропаже логики. А сколько чувствпорой бездумно отражает пламя,трепещущее в первом из искусств —в воображении, рождённом нами?И пусть возврат мой будет роковым,я всё ж вернусь к святыням – в том порукойвновь быть стиху – он станет таковым,сбегая с гор из вечности без звука.
Я снова возвращаюсь в этот крайу моря, сохранивший мои тайны,где меж двух гор земной припрятан райпод монастырским взором неслучайно.
Биенье сердца заглушает шум(уже, считай, полвека!) водопадаи уж в который раз нейдёт на ум:зачем опять мне возвращаться надо?
Зачем, скажи, вновь погружаться в соль,в прозрачную лазурь морского чрева,переживая радости и боль,срубая годы, точно ветви древа?
Прости меня за тысячи «зачем»,за то, что осмысленью не подвластно,за всё, что обезьянкой на плечесидит у нас и, в общем, непричастно
к пропаже логики. А сколько чувствпорой бездумно отражает пламя,трепещущее в первом из искусств —в воображении, рождённом нами?
И пусть возврат мой будет роковым,я всё ж вернусь к святыням – в том порукойвновь быть стиху – он станет таковым,сбегая с гор из вечности без звука.
«Дать высохшей земле…»Дать высохшей землеобилие дождяв раскатах летних грози в мощи свежих ливней.Добро найти во зле,с росою восходяна облако из грёз,без страха стать наивней.И так помочь взойтизачаткам доброты,чтобы представить смертьот жажды небылицей.Мне с теми по пути,кто может с высотына выжженную твердьживым дождём пролиться.
Дать высохшей землеобилие дождяв раскатах летних грози в мощи свежих ливней.Добро найти во зле,с росою восходяна облако из грёз,без страха стать наивней.
И так помочь взойтизачаткам доброты,чтобы представить смертьот жажды небылицей.Мне с теми по пути,кто может с высотына выжженную твердьживым дождём пролиться.
«Время сбора камней неотёсанных, острых, тяжёлых…»«Время разбрасывать камни
и время собирать камни…»
Ветхий Завет,
Екклесиаст
Время сбора камней неотёсанных, острых, тяжёлых,что шлифованной галькой шутя разбросала судьба,кое-кто посчитает серьёзной воскресною школой,если выдавить смог из согбенного тела раба.Время сбора камней пусть наступит для тех, кто свободен,кто лукавство и рабство считает мирской суетой,чтоб душа не стонала напрасно о скором исходе,чтобы плоть не терзалась фатальностью и маетой.Ведь итог подвести – не конец и не тяжкое бремя,не прощание это – прощение нам за долги.Всё придёт, непременно наступит: всему своё время.Горе только только тому, кто себя выставлял на торги.
«Время разбрасывать камни
и время собирать камни…»
Ветхий Завет,
Екклесиаст
Время сбора камней неотёсанных, острых, тяжёлых,что шлифованной галькой шутя разбросала судьба,кое-кто посчитает серьёзной воскресною школой,если выдавить смог из согбенного тела раба.
Время сбора камней пусть наступит для тех, кто свободен,кто лукавство и рабство считает мирской суетой,чтоб душа не стонала напрасно о скором исходе,чтобы плоть не терзалась фатальностью и маетой.
Ведь итог подвести – не конец и не тяжкое бремя,не прощание это – прощение нам за долги.Всё придёт, непременно наступит: всему своё время.Горе только только тому, кто себя выставлял на торги.
«Как много радости надежд…»Как много радости надежд,но мало радости успеха!И даже если воздух свеж,он не всегда разбудит эхо.И в книге жизни не прочестьоб истинной цене медали.Как много сказано про честь,но мало честных мы видали…
Как много радости надежд,но мало радости успеха!И даже если воздух свеж,он не всегда разбудит эхо.
И в книге жизни не прочестьоб истинной цене медали.Как много сказано про честь,но мало честных мы видали…
«Мне думалось: я твой забуду взгляд…»Мне думалось: я твой забуду взгляд,направленный в себя – не на меня.Твои слова меня давно не злят:я их на целый месяц разменял.А память растушёвывает пыл,что с вечера оставлен про запасПривычной ссоры оседает пыль,и обнажает каждого из нас.И снова вспоминается тоска,что нас с тобой уводит в пустоту.Молчания волнующий оскалпреследует меня то там, то тут.И ты, возможно, тянешь тетивуукраденных у нас с тобой минут.Но тщетно это: я не позову,чтоб разделить совместную вину.А если назовёшь меня чужим —во взгляде отрешённом, не во сне, —я объявлю, что это от ханжи,и клевета доступна станет мне…
Мне думалось: я твой забуду взгляд,направленный в себя – не на меня.Твои слова меня давно не злят:я их на целый месяц разменял.
А память растушёвывает пыл,что с вечера оставлен про запасПривычной ссоры оседает пыль,и обнажает каждого из нас.
И снова вспоминается тоска,что нас с тобой уводит в пустоту.Молчания волнующий оскалпреследует меня то там, то тут.
И ты, возможно, тянешь тетивуукраденных у нас с тобой минут.Но тщетно это: я не позову,чтоб разделить совместную вину.
А если назовёшь меня чужим —во взгляде отрешённом, не во сне, —я объявлю, что это от ханжи,и клевета доступна станет мне…
«Я крещён в Князь-Владимирском храме…»Я крещён в Князь-Владимирском храмепросоветским устоям назло(слава бабушке крёстной и маме!),чтобы в жизни почаще везло.Только детский серебряный крестикбыл игрушкой в ребячьих рукахи потерян с цепочкою вместе,(а, быть может, пропал в облаках?..)Я не верил в заоблачность неба —в высь святую по имени Бог.Божью плоть – суть блокадного хлеба —я вкушать в свои годы не мог.Разбудил меня звон колокольныйпо-над скорбью кладбищенских плит,растекаясь по тропке окольнойв стороне от тех мест, где залитсветом мир. Он души не коробил,он входил, выправляя её,манускриптом могильных надгробийв замиравшее сердце моё.И смеркаться свет начал безбожный,отойдя от меня на версту,мир бездушный, жестокий, тревожный,погружаясь в свою пустоту.Пустоту, что росла и рожалаодиночество мне без Отца.По-кошачьи не выгнется жалость,бездуховность не спрячет лица.И теперь, наконец, в полной мережизнь Христа не прожив лет до ста,я, безбожник, подумал о вере,о греховной потере креста…
Я крещён в Князь-Владимирском храмепросоветским устоям назло(слава бабушке крёстной и маме!),чтобы в жизни почаще везло.Только детский серебряный крестикбыл игрушкой в ребячьих рукахи потерян с цепочкою вместе,(а, быть может, пропал в облаках?..)Я не верил в заоблачность неба —в высь святую по имени Бог.Божью плоть – суть блокадного хлеба —я вкушать в свои годы не мог.Разбудил меня звон колокольныйпо-над скорбью кладбищенских плит,растекаясь по тропке окольнойв стороне от тех мест, где залитсветом мир. Он души не коробил,он входил, выправляя её,манускриптом могильных надгробийв замиравшее сердце моё.И смеркаться свет начал безбожный,отойдя от меня на версту,мир бездушный, жестокий, тревожный,погружаясь в свою пустоту.Пустоту, что росла и рожалаодиночество мне без Отца.По-кошачьи не выгнется жалость,бездуховность не спрячет лица.И теперь, наконец, в полной мережизнь Христа не прожив лет до ста,я, безбожник, подумал о вере,о греховной потере креста…
«С годами вижу всё ясней…»С годами вижу всё яснейостаток будущности скрытойгде в откровении тенейнепрожитое бьёт копытом.Но не поэму, а обрывна месте пропасти отчаянья,неожидаемо открывзавесу долгого молчанья.А истин преломлённый светне возмущает сумрак мозга,так верный пёс хоть чует след,да только размышляет плоско.Когда предчувствуют конец,начало не предвосхищают,но чувства тают без сердеци прорицатели нищают.Не должно забывать табуживым на таинство успенья:не увидать себя в гробу,не поминать своё рожденье.
С годами вижу всё яснейостаток будущности скрытойгде в откровении тенейнепрожитое бьёт копытом.
Но не поэму, а обрывна месте пропасти отчаянья,неожидаемо открывзавесу долгого молчанья.
А истин преломлённый светне возмущает сумрак мозга,так верный пёс хоть чует след,да только размышляет плоско.
Когда предчувствуют конец,начало не предвосхищают,но чувства тают без сердеци прорицатели нищают.
Не должно забывать табуживым на таинство успенья:не увидать себя в гробу,не поминать своё рожденье.
«Чистое небо слезами дождя…»Чистое небо слезами дождяльётся на землю сквозь грязные тучи.Только пронзает их солнечный лучик,в радуге радость для нас находя.Верю, найдутся такие слова,жизнь привносящие в азбучный мусор.Истинам вторя, научится музарифмами души людей целовать.Только словесности нам не поднятьбез трансформации духа поэта.Снова молитва исправит нам это —вольных и белых стихов западня.29.08.2021
Чистое небо слезами дождяльётся на землю сквозь грязные тучи.Только пронзает их солнечный лучик,в радуге радость для нас находя.
Верю, найдутся такие слова,жизнь привносящие в азбучный мусор.Истинам вторя, научится музарифмами души людей целовать.
Только словесности нам не поднятьбез трансформации духа поэта.Снова молитва исправит нам это —вольных и белых стихов западня.
29.08.2021
«Всё хуже, и хуже, и хуже…»Всё хуже, и хуже, и хужес годами пишу, как дышу.Что прежде мог – нынче не сдюжу,да что там – живу, как грешу.Ну что же, всему своё время:дышать, и писать, и творить.Не надо напрасных полемик —пора, видно, дверь затворить.Стремлений нет к жизни на вынос:поставил публичности крест.Я просто пишу: Бог не выдаст,свинья ненароком не съест.
Всё хуже, и хуже, и хужес годами пишу, как дышу.Что прежде мог – нынче не сдюжу,да что там – живу, как грешу.
Ну что же, всему своё время:дышать, и писать, и творить.Не надо напрасных полемик —пора, видно, дверь затворить.
Стремлений нет к жизни на вынос:поставил публичности крест.Я просто пишу: Бог не выдаст,свинья ненароком не съест.
«Нелепо одиночество моё…»Нелепо одиночество моё:среди родных и близких – одиноко.Оно само себя осознаёт.Всегда неумолимо и жестоко.Не грубо, но безжалостно оно,категорично, но и не капризно.Светло как незакрытое окно,и вновь тревожно, словно перед тризной.Глуха необъяснимая печальк суровой недосказанности слова.Мне некому по сути отвечать,зачем я был наказан так сурово.
Нелепо одиночество моё:среди родных и близких – одиноко.Оно само себя осознаёт.Всегда неумолимо и жестоко.
Не грубо, но безжалостно оно,категорично, но и не капризно.Светло как незакрытое окно,и вновь тревожно, словно перед тризной.
Глуха необъяснимая печальк суровой недосказанности слова.Мне некому по сути отвечать,зачем я был наказан так сурово.
«Центростремительная сила…»Центростремительная силамоя направлена к тебе,она тебя провозгласилаважнейшею в моей судьбе.Влиянье силы центробежнойна связь с тобою пишет круг,и я вращаюсь неизбежновокруг тебя как верный друг.Тех сил направленость различна,инерциальный их отсчётжизнь усложняет неприлично,ведь человека связь влечёт.Пусть не без помощи Ньютонавершатся общности людей, —цена улыбки, даже стонане станет меньше, как законаусилий общих и идей.
Центростремительная силамоя направлена к тебе,она тебя провозгласилаважнейшею в моей судьбе.
Влиянье силы центробежнойна связь с тобою пишет круг,и я вращаюсь неизбежновокруг тебя как верный друг.
Тех сил направленость различна,инерциальный их отсчётжизнь усложняет неприлично,ведь человека связь влечёт.
Пусть не без помощи Ньютонавершатся общности людей, —цена улыбки, даже стонане станет меньше, как законаусилий общих и идей.
«Снова осень душу бередит…»Снова осень душу бередит,солнце просыпается неспешно,а Земля, вселенский эрудит,вспоминает праведных и грешных.Часто мы себя не узнаёмв этом бесконечно долгом списке.Коротаем свою жизнь вдвоём.Привыкаем время брать внаём,но свои не открываем риски.
Снова осень душу бередит,солнце просыпается неспешно,а Земля, вселенский эрудит,вспоминает праведных и грешных.
Часто мы себя не узнаёмв этом бесконечно долгом списке.Коротаем свою жизнь вдвоём.Привыкаем время брать внаём,но свои не открываем риски.
«Мечты кормить с протянутой руки…»Мечты кормить с протянутой рукии отпускать, как будто время лечит,безнравственно, надежде вопреки:те, что ушли, останутся далече.Есть у надежды чудная пора,лишь зрелостью она и объяснима:рождаемая с возгласа «Пора!»,не предаёт и не проходит мимо.Коль вовремя родиться ей дано,она утешить сможет поневоле,к уверенности сил добавить, ноот перезревшей ждать придётся боли.Когда ж в реальность претворить мечтынадежда превращается в поспешность,наивные не образумишь ты,а личные не принимает нежность.Страдают без надежд одни невежды.Без них душа как тело без одежды.
Мечты кормить с протянутой рукии отпускать, как будто время лечит,безнравственно, надежде вопреки:те, что ушли, останутся далече.
Есть у надежды чудная пора,лишь зрелостью она и объяснима:рождаемая с возгласа «Пора!»,не предаёт и не проходит мимо.
Коль вовремя родиться ей дано,она утешить сможет поневоле,к уверенности сил добавить, ноот перезревшей ждать придётся боли.
Когда ж в реальность претворить мечтынадежда превращается в поспешность,наивные не образумишь ты,а личные не принимает нежность.
Страдают без надежд одни невежды.Без них душа как тело без одежды.
«Петербургская ночь опускается белой голубкой…»Петербургская ночь опускается белой голубкойна сырой парапет, на мои обнажённые сны,и слабеющий дождь, непогодой стекающий хрупкой,на окошках чужих выбивает мне имя Апсны.И не вспомнить уже, как звенящее юное лето,в малахит с бирюзой облачив ожерелие гор,на грядущее мне наложило туманное вето,чтоб вершить перед ним то ли суд, то ли строгий надзор.Сквозь гримасы дождей я опять свою молодость вижу,что приходит сюда и толкает сквозь сон в забытьи,но не станет она с той поры ни на йоту мне ближе,не расскажет о том, о чём чувства не знали б мои.Здесь меня уже нет над лазурью остывшего моря,я наивность смахнул и ушёл через годы вперёд.Но шумит южный дождь, с пережитым и пройденным споря:ну, когда наконец белых чаек прервётся полёт?..
Петербургская ночь опускается белой голубкойна сырой парапет, на мои обнажённые сны,и слабеющий дождь, непогодой стекающий хрупкой,на окошках чужих выбивает мне имя Апсны.
И не вспомнить уже, как звенящее юное лето,в малахит с бирюзой облачив ожерелие гор,на грядущее мне наложило туманное вето,чтоб вершить перед ним то ли суд, то ли строгий надзор.
Сквозь гримасы дождей я опять свою молодость вижу,что приходит сюда и толкает сквозь сон в забытьи,но не станет она с той поры ни на йоту мне ближе,не расскажет о том, о чём чувства не знали б мои.
Здесь меня уже нет над лазурью остывшего моря,я наивность смахнул и ушёл через годы вперёд.Но шумит южный дождь, с пережитым и пройденным споря:ну, когда наконец белых чаек прервётся полёт?..
«Мне не пристало долго выбирать…»Мне не пристало долго выбирать.А, впрочем, я и сам давно всё выбрал,и, словно отказавшись от верлибра,из слов к финалу выстроилась рать,закованная в рифму и в размер.Не журавля я выбрал, а синицу,которой в кулаке моём не спится,и крылышки которой не в пример.Поправ сомненья, чувства теребя,что не добавит значимость процессу,я выбрал не наследную принцессу,не вольную царицу, а тебя.Лишь Родину не выбирал свою:и пусть она не кормит нас малиной,она одна и ей не быть чужбиной.Я это хорошо осознаю.
Мне не пристало долго выбирать.А, впрочем, я и сам давно всё выбрал,и, словно отказавшись от верлибра,из слов к финалу выстроилась рать,закованная в рифму и в размер.Не журавля я выбрал, а синицу,которой в кулаке моём не спится,и крылышки которой не в пример.Поправ сомненья, чувства теребя,что не добавит значимость процессу,я выбрал не наследную принцессу,не вольную царицу, а тебя.Лишь Родину не выбирал свою:и пусть она не кормит нас малиной,она одна и ей не быть чужбиной.Я это хорошо осознаю.
«Октябрь уж наступил, не поменяв картину…»Октябрь уж наступил, не поменяв картину,и грозная болезнь вновь губит человека.Ты помнишь, как Пророк один бежал в Медину,и как его гнала оставленная Мекка?Не находя покой, мигрирует и вирус:с востока он спешит на север окаянный.И так же, вслед за ним, в упрёк Христову миру,и мусульман несёт судьбой непостоянной.Покоя нет нигде, и в людях в той же мере:меняются числом, в традициях, в жилищах.Как мне ни мил ислам, я толерантен к вере,покуда отчий дом не станет пепелищем.
Октябрь уж наступил, не поменяв картину,и грозная болезнь вновь губит человека.Ты помнишь, как Пророк один бежал в Медину,и как его гнала оставленная Мекка?
Не находя покой, мигрирует и вирус:с востока он спешит на север окаянный.И так же, вслед за ним, в упрёк Христову миру,и мусульман несёт судьбой непостоянной.
Покоя нет нигде, и в людях в той же мере:меняются числом, в традициях, в жилищах.Как мне ни мил ислам, я толерантен к вере,покуда отчий дом не станет пепелищем.
Страницаиз32
СкороКнижный режим