Глава 3
Всё утро его преследовало призрачное ощущение Эгофрении. Алекс провёл пальцами по вискам, пытаясь стереть навязчивый гулкий отзвук шагов по неестественно гладкой равнине. Квартира казалась чужой, слишком яркой и шумной.
Звонок в дверь прозвучал набатом.
Алекс резко обернулся, сердце ёкнуло и провалилось в пустоту. Но за дверью послышался знакомый, полный лёгкого нетерпения голос: – Сашка, давай открывай, это я!
На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стояла Настя. В её руках болталась сумка, из которой торчали тетрадь по геометрии и коробка с соком. Выглядела она обычно – джинсы, просторная кофта, лишь синеватые тени под глазами напоминали о бессонной ночи.
– Привет, – улыбнулась она. – Что-то ты не прыгаешь от радости? Как спалось в нашем новом, параллельном мире?
Алекс невесело хмыкнул, закрывая дверь. – Как в аквариуме с ватными стенами. Только без воды и с психоделическими шариками.
– Звучит весело, – Настя прошла на кухню, будто приходила сюда многие годы, и поставила пакет на стол. – А мне сеструха устроила полноценный допрос с пристрастием. Требует личной встречи с «репетитором» в ближайшие дни. – Улыбка её стала чуть шире. – Однако её фраза «я должна убедиться в его адекватности» вселяет определённую надежду. Значит, предстоит тебе пройти кастинг на роль благонадёжного человека, – констатировала Настя, отпивая сок. – Произведешь на неё впечатление – станет нашим союзником. Родителям сможет сказать, что я у тебя, – вопросов не будет. А если нет… – она сделала драматическую паузу, но глаза её смеялись, – …мою социальную адаптацию ждёт перезагрузка.
Алекс представил, как ложечка мёда пролетела мимо его открытого рта. Мысль о встрече с незнакомой девушкой, которой нужно что-то доказывать, вызывала отторжение. Вся эта ситуация с притворством казалась ему шаткой и подозрительной.
– Звучит не очень надёжно, – пробормотал он. – А если она захочет посмотреть наши конспекты? Или позвонит в неподходящее время?
– Ой, Сашка, – Настя отмахнулась, с подростковой непосредственностью отметая сложности. – Справимся. Скажем, ты вольный слушатель. А конспекты… нарисуем какие-нибудь красивые треугольники. Главное – твоя искренность и честный взгляд.
Она подмигнула ему, и он невольно улыбнулся. Её способность относиться легко ко всему как к приключению и даже к откровенному абсурду, действовала заразительно.
– Ладно, – сдался Алекс. – Встретимся с твоей сестрой. Но сначала… – он кивнул в сторону комнаты. – Надо внимательнее перечитать рукопись.
* * *
Первые страницы всё так же содержали историю дракона, описывающую их недавние разговоры. Теперь же появились новые строчки.
– Смотри! – воскликнула Настя, заглядывая ему через плечо.
Текст, проявившийся за ночь, продолжал повествование от имени Гоора. Но говорил он уже не о них, а о самом мире Эгофрении.
«Заблуждаются те, кто полагает, что каждое присутствие в Эгофрении рождает её заново, – гласили строки. – Нет. Ступая на её равнину вновь, вы обнаружите не новое творение, а продолжение старого. Мир не обнуляется. Он лишь замирает, ожидая следующего прикосновения душ, питающих медальон. Всё, что случилось в прошлый миг, остаётся в её памяти. Всё вписано в её вечное сейчас. И подобно тому, как этот текст проявляется, проясняя уже свершившееся, так и ваше понимание Эгофрении будет проявляться шаг за шагом, но всегда – постфактум».
Алекс заново перечитал абзац вслух.
– Осознаёшь ты всю важность этого? – тихо спросил он, глядя на Настю. – Мы там не просто гости. Мы… оставляем след. Каждое наше посещение – это не отдельная глава, а продолжение одной и той же.
Настя присела на край кровати, её легкомысленное настроение куда-то испарилось. – Жутковато, – призналась она. – Получается, это не просто калейдоскоп. Это… место. Настоящее. Со своей историей. И нашей историей в нём. – Она замолчала, обдумывая это.
Алекс наблюдал, как на её лице сменяются выражения: сначала лёгкий испуг, затем любопытство, а потом – та самая, всё поглощающая заинтересованность.
– Интересно, – продолжила она, глядя в пустоту, – а если вернёмся…, окажемся точно в том же месте? Или мир изменится? Гоор пишет – «всё остаётся». Но в чём смысл этих слов? Шары продолжают сталкиваться без нас? Или Эгофрения встаёт на паузу?
– Без понятия, – честно ответил Алекс. – Но мне это не нравится. Это делает её… более реальной. Более опасной. Невыносимо притягательной! – Он закрыл рукопись и отодвинул её.
Недобрые предчувствия, не отпускавшие его с вечера, вновь зашевелились в сознании. На краю зрения он уловил движение за окном. Возникло четкое понимание, что кто-то быстро отринул от стекла. Не медля, он распахнул фрамугу и высунулся наружу.
– Что такое? – насторожилась Настя.
– Ничего. Показалось. – Он отвернулся, но напряжение в его плечах не исчезло. – Ася, нам следует стать осторожнее. Эта книга… знает о нас подозрительно много. А теперь выясняется: и то пространство – не просто картинка. Мы не понимаем правил.
– Правила мы узнаём, только нарушая их, – философски изрекла Настя. – Но ты прав. С Юлей на горизонте, нам не стоит светиться. Одного параллельного измерения на данный момент – достаточно. – Она встала и потянулась. – Ладно, господин репетитор, займёмся нашей легендой. До встречи с сестрой тебе предстоит блеснуть познаниями в геометрии, а то она тебя на первом же вопросе раскусит.
Она достала из сумки учебник. Алекс с облегчением переключился на что-то приземлённое. Возня с учебниками казалась теперь до смешного примитивной и бессмысленной. Они устроились за столом, и девушка начала листать страницы в поисках сложных задач.
Но сосредоточиться не получалось. Мысли постоянно возвращались к рукописи. Алекс ловил себя на том, что краем глаза следит за потёртой обложкой, будто ожидая, что вот-вот на чистой странице проступит новый текст, описывающий их текущий разговор о геометрии.
Настя, рисуя в тетради ровную окружность, вдруг спросила: – Сашка, а тебе не приходила в голову мысль… почему Гоор вообще всё это нам рассказывает? Какой в этом смысл для него? Для дракона из книги?
– Пока не понимаю, – пожал плечами Алекс. – Рукопись не просто описывает события – она направляет. Гоор подтолкнул нас к открытию портала. А теперь объясняет правила игры. Словно ведёт нас по заранее продуманному лабиринту, шаг за шагом. И самое пугающее – мы начинаем этому верить. Трещина, расколовшая нашу жизнь надвое, становится всё глубже. Мы осознали, что у нас есть миссия. В череде этих событий знакомство с Юлей оказалось не простой формальностью, а первым серьёзным испытанием нашей способности жить в двух мирах одновременно.