Глава 2
Возвращение из Эгофрении смахивало на резкое пробуждение от глубокого сна, но без малейшего ощущения отдыха. Один шаг – из того беззвучного мира – и вот они уже стояли на знакомой, залитой вечерним солнцем кухне Алекса. Воздух, лишь секунду назад казавшийся безжизненной субстанцией, теперь наполнял дурманящий аромат кофе и свежих тостов доносящихся с улицы.
– Всё? – выдохнула она, скорее утверждая, чем спрашивая. – Мы вернулись!
– Кажется, да, – ответил Алекс, и по его тону было ясно, что он взволнован. Он взглянул на серебряный медальон, всё ещё зажатый в ладони. Тот оставался ледяным, словно впитал в себя холодное безразличие Эгофрении. Алекс судорожно сунул его в карман джинсов, стараясь спрятать не просто артефакт, а доказательство собственного безумия.
Они молча прошли в комнату. Рукопись, та самая зловещая книга Гоора, лежала на столе, где её и оставили, – безобидная тетрадь в кожаном переплёте. Но теперь её присутствие в комнате читалось физически, как нахождение незваного и всевидящего гостя.
Настя опустилась на диван, обхватив колени руками.
– Знаешь, – начала она, и её голос вернул Алекса к более приземлённым, но не менее сложным реальностям, – лето ведь не круглый год. Предки перестанут мотаться на дачу, а значит, посадят меня под колпак. Пока у меня относительная свобода – у сестры хорошее настроение, и она верит, будто я зависаю с подругами. Алекс присел рядом. Адреналин постепенно отступал, сменяясь свинцовой усталостью.
– То есть? – переспросил он, хотя всё очевидно.
– То и есть, встречаться вот так, спонтанно, станет почти невозможно. Юля начнёт выспрашивать подробности, звонить, контролировать. А как я ей объясню, почему пропадаю с тобой, с парнем, которого едва знаю? Особенно после… – Настя просто кивнула в сторону книги.
Они сидели в тишине, обдумывая тупик. Рассказать сестре Юле правду? Мысль казалась абсурдной. «Здравствуй, сестра, мы с Сашкой нашли книгу, которую написал дракон, и с помощью бабушкиного медальона ходили в другое измерение, где летают цветные шары». Прозвучало бы как бред, гарантирующий Насте не просто «колпак», а пожизненное наблюдение у психиатра.
– Может, сказать, что мы… встречаемся? – неуверенно предложил Алекс. – Это же нормальная причина. Парень и девушка. Время вместе проводят.
Настя покачала головой, но в её глазах мелькнула искорка надежды.
– Это первое, о чём она спросит. И это даже слишком логично. Но Юля не поверит на слово. Захочет узнать тебя получше, возможно даже встретиться, устроить допрос с пристрастием. Ты готов к испытанию моей сестрой? Она всего на год старше, но любой мой знакомый парень для нее априори недостоин. И она обязательно устроит тебе проверку на прочность.
Алекс сглотнул. Перспектива перекрёстного допроса у странноватой, обеспокоенной сестры пугала почти так же, как путешествие в Эгофрению.
– А есть другой вариант? – поинтересовался он.
– Скажем, ты помогаешь мне с учебой. С геометрией, например. Ей будет лень проверять. Можешь стать моим репетитором. Звучит скучно и безопасно, Юля должна одобрить.
Идея показалась им обоим вполне себе жизнеспособной. Она давала законный предлог для частых встреч, не вызывая лишних подозрений. Они договорились о следующем свидании – вернее, «учебном сеансе» – через два дня. Настя бросила взгляд на часы и ахнула.
– Мне пора. Опоздаю – все наши хитрые планы рухнут ещё до начала.
Проводив её до двери, Алекс остался один в полной тишине квартиры. Вечерние тени удлинялись, наполняя комнату таинственностью, которой не было несколько часов назад. Его взгляд снова и снова возвращался к книге. Немного помедлив, он решительно открыл ящик стола и быстро сунул в него рукопись, пряча её как нарушительницу покоя. Но ощущение чужого взгляда не проходило. Слова Гоора, описывавшие их самые сокровенные мысли, жгли сознание. Кто или что такой Гоор? Как он может знать? И что это за мир, в который они попали? Эгофрения… Название звучало медицинским термином, вероятно, связанным с расстройством сознания. Неужели всё это – просто галлюцинация?
* * *
Тем временем Настя спешила домой, и каждый шорох листвы, каждый скрип двери заставлял её вздрагивать. Реальность, ещё недавно такая прочная и предсказуемая, теперь напоминала тонкую плёнку, натянутую над бездной. Она думала о Юле. Как жить рядом с самым близким человеком и хранить от неё такую оглушительную тайну?
Дома её ждала сестра.
– Ну как, с подружками? – спросила она, бросив на Настю беглый испытующий взгляд.
– Да, – ответила Настя, изо всех сил стараясь скрыть волнение. – Сидели в парке, болтали.
– Целый день? – в вопросе Юли прозвучал лёгкий скепсис.
– Лето же. Хочется гулять. Кстати, – Настя притворно оживилась, будто мимоходом вспомнила о пустяке, – я тут познакомилась с парнем. Он хорошо разбирается в геометрии. Думаю, он мог бы меня немного подтянуть перед учебным годом. Бесплатно, просто так, по-дружески.
Юля вновь повернулась к сестре.
– Парень? Репетитор? Бесплатно? – произнесла она так, точно перечисляла признаки мошенничества или хуже того – маньяка. – И как зовут этого Ньютона?
– Алекс.
– Алекс, – повторила Юля, словно что-то припоминая. – И где вы планируете эти… занятия проводить?
– В парке, если нет дождя или у него дома, там никто не помешает, – Настя почувствовала, как краснеет. Фраза «у него дома» прозвучала роковой ошибкой.
Юля подняла бровь.
– У него дома? Нет, уж, извини. Для начала я с ним познакомлюсь! Обязательно.
Настя поняла: предел допустимой лжи на сегодня исчерпан. Спорить было бесполезно – это лишь усиливало подозрения. – Хорошо, – покорно сказала она. – Как скажешь.
– Я скажу: пора быть осторожнее, – смягчилась Юля. – Мир не всегда добр к доверчивым девочкам.
«Если бы ты знала, насколько этот мир страннее, чем ты думаешь», – пронеслось в голове у Насти. Она молча кивнула и пошла к себе в комнату, волоча бремя тайны. Её существование разделилось на две реальности. Сокрытая от глаз, вторая жизнь таила в себе множество загадок и опасностей, ожидающих разгадки. А книга Гоора, оставшаяся у Алекса, ждала своего часа, храня на своих пустых страницах ещё не написанное, но уже предопределённое будущее.