Поминки

(Из Шиллера)

Пала царственная Троя,
Сокрушен Приамов град,
И ахеяне, устроя
Свой на родину возврат,
На судах своих сидели,
Вдоль эгейских берегов,
И пэан хвалебный пели,
Громко славя всех богов…
              Раздавайся, глас победный!
              Вы к брегам родной земли
              Окрыляйтесь, корабли,
              В путь возвратный, в путь
                                                                    безбедный!
И сидела в длинном строе
Грустно-бледная семья:
Жены, девы падшей Трои,
Голося и слезы лья,
В горе общем и великом
Плача о себе самих,
И с победным, буйным кликом
Дико вопль сливался их…
              «Ждет нас горькая неволя
              Там, вдали, в стране чужой.
              Ты прости, наш край родной!
              Как завидна мертвых доля!»
И воздвигся, жертвы ради,
Приноситель жертв, Калхас,
Градозиждущей Палладе,
Градорушащей молясь,
Посейдона силе грозной,
Опоясавшего мир,
И тебе, эгидоносный
Зевс, сгущающий эфир!
              Опрокинут, уничтожен
              Град великий Илион!
              Долгий, долгий спор решен, —
              Суд бессмертных непреложен.
Грозных полчищ воевода,
Царь царей, Атреев сын,
Обозрел толпы народа,
Уцелевший строй дружин.
И внезапною тоскою
Омрачился царский взгляд:
Много их пришло под Трою,
Мало их пойдет назад.
              Так возвысьте ж глас хвалебный!
              Пой и радуйся стократ,
              У кого златой возврат
              Не похитил рок враждебный!
Но не всем сужден от бога
Мирный, радостный возврат:
У домашнего порога
Многих Керы сторожат…
Жив и цел вернулся с бою —
Гибнет в храмине своей!.. —
Рек, Афиной всеблагою
Вдохновенный Одиссей…
              Тот лишь дом и тверд и прочен,
              Где семейный свят устав:
              Легковерен женский нрав,
              И изменчив, и порочен.
И супругой, взятой с бою,
Снова счастливый Атрид,
Пышный стан обвив рукою,
Страстный взор свой веселит.
Злое злой конец приемлет!
За нечестьем казнь следит —
В небе суд богов не дремлет!
Право царствует Кронид…
              Злой конец начало злому!
              Правоправящий Кронид
              Вероломцу страшно мстит —
              И семье его и дому.
Хорошо любимцам счастья, —
Рек Аякса брат меньшой, —
Олимпийцев самовластье
Величать своей хвалой!..
Неподвластно высшей силе
Счастье в прихотях своих:
Друг Патрокл давно в могиле,
А Терсит еще в живых!..
              Счастье жеребия сеет
              Своевольною рукой.
              Веселись и песни пой
              Тот, кого светило греет!
Будь утешен, брат любимый!
Память вечная тебе!..
Ты – оплот несокрушимый
Чад ахейских в их борьбе!..
В день ужасный, в день кровавый
Ты один за всех стоял!
Но не сильный, а лукавый
Мзду великую стяжал…
              Не врага рукой победной —
              От руки ты пал своей…
              Ах, и лучших из людей
              Часто губит гнев зловредный!
И твоей теперь державной
Тени, доблестный Пелид,
Сын твой, Пирр, воитель славный,
Возлияние творит…
«Как тебя, о мой родитель,
Никого, – он возгласил, —
Зевс, великий промыслитель,
На земле не возносил!»
              На земле, где все изменно,
              Выше славы блага нет.
              Нашу персть – земля возьмет,
              Имя славное – нетленно.
Хоть о падших, побежденных
И молчит победный клик,
Но и в родах отдаленных,
Гектор, будешь ты велик!..
Вечной памяти достоин, —
Сын Тидеев провещал, —
Кто как честный, храбрый воин,
Край отцов спасая, пал…
              Честь тому, кто, не робея,
              Жизнь за братий положил!
              Победитель – победил,
              Слава падшего святее!
Старец Нестор днесь, маститый
Брашник, кубок взяв, встает
И сосуд, плющом обвитый,
Он Гекубе подает:
«Выпей, мать, струи целебной
И забудь весь свой урон!
Силен Вакха сок волшебный,
Дивно нас врачует он…»
              Мать, вкуси струи целебной
              И забудь судеб закон.
              Дивно нас врачует он,
              Бога Вакха дар волшебный.
И Ниобы древней сила
Горем злым удручена,
Соку дивного вкусила —
И утешилась она.
Лишь сверкнет в застольной чаше
Благодатное вино,
В Лету рухнет горе наше
И пойдет, как ключ, на дно.
              Да, пока играет в чаше
              Всемогущее вино,
              Горе в Лету снесено,
              В Лете тонет горе наше!
И воздвиглась на прощанье
Провозвестница жена,
И исполнилась вещанья
Вдохновенного она;
И пожарище родное
Обозрев в последний раз:
«Дым и пар – здесь все земное,
Вечность, боги, лишь у вас!
              Как уходят клубы дыма,
              Так уходят наши дни!
              Боги, вечны вы одни, —
              Все земное идет мимо!»
1850—1851
СкороКнижный режим