Глава 4
– Ты, мля, чего тут творишь? – взревел Валерий Александрович.
Именно этот окрик и вывел меня из состояния временной прострации. Я огляделся по сторонам в полном непонимании. Что, собственно, здесь произошло?
Около минуты мы молчали, словно пытаясь вернуть свой разум в окружавшую нас действительность. Честно сказать, я не имел ни малейшего понятия, о чём размышлял в ту минуту Валерий, о том я мог лишь догадываться. Однако, судя по взгляду Мациевского, несколько рассеянному и отчасти испуганному, он думал сейчас примерно о том, же самом, что и я. При этом, в моей голове крутилась лишь одна единственная мысль: почему я здесь и каким образом я сюда попал?
– Давай-ка, мы выйдем на свежий воздух… – тихим и каким-то убитым голосом вдруг предложил Валера. Мне оставалось лишь беспрекословно ему подчиниться.
Мы вышли во двор, после чего я закрыл дверь электроподстанцию на замок. Далее мы молчком отправились в сторону административного здания. У меня на душе царила полная опустошённость, если не сказать абсолютный вакуум. Не проронил ни единого слова и мой бывший сокурсник.
– Решил вернуться на банкет? – поинтересовался Мациевский, очевидно заметив, как я несколько отклонился в сторону проходной.
– Нет! – ответил я коротко.
– Это же ваш… В том числе и твой праздник!.. – Валера остановился. – …Такую работу провернули! Если честно, то всё у вас в порядке. Можешь считать, именно я проявил излишнюю требовательность.
– Перестань, ты правильно всё сделал. Ни в коем случае мы не можем позволить себе излишнюю расслабленность. Как не крути, а именно твоя инспекции держат меня в надлежащем тонусе!.. – мне ничего не оставалось, кроме как ответить взаимностью. – …Валера, ты иди. Там пьянка в полном разгаре. Есть возможность, на какое-то время отвлечься от мирской суеты. Ну, а я жене обещал пораньше вернуться. У нас запланирован праздник по поводу юбилея свадьбы. Пятнадцать лет в законном браке.
– Понятно!.. – соглашаясь, кивнул головой председатель инспекции Госстрой надзора. – …В таком случае, всего тебе хорошего. Не держи на меня зла.
На проходной я вновь встретился с Поповым, начальником охраны мебельной фабрики.
– Вот, Викторович, сдаю ключи от подстанции и иных помещений!.. – я протянул начальнику охраны связку ключей с подписанными бирками.
– Что, отстрелялись? Сдали-таки объект?
– Так и есть! – кивнул я, не особо вдаваясь в какие-либо подробности.
– Жаль будет с вами расставаться!.. – тяжело вздохнул Иван Викторович. – …Уже успел к вам привыкнуть.
– Не переживай, мы ещё увидимся. Примерно через неделю, приступаем к работам на следующем объекте, который совсем рядом, буквально за забором вашей фабрики!..
Миновав проходную, я вышел на улицу с интенсивным пешеходным движением и очень скоро слился с тем людским потоком. Моё исчезновение с банкета вряд ли кто-то заметит. Разве что Сергей или Наталья, как-нибудь между делом спросят: а где, собственно, наш начальник? И не более. Всем остальным, погружённым в атмосферу текущего веселья, будет абсолютно до фонаря, куда пропал энергетик. Ну, а в том, что гулять будут хорошо, с размахом – уж точно, можете не сомневаться. На подобные мероприятия начальство обычно щедро. К тому же завтра суббота, законный выходной день. Потому и праздник обещал продлиться до глубокой ночи. Говорю об этом вполне уверенно, со знанием дела, потому как сам частенько был непременным участником подобных фуршетов, веселился и отрывался на равных со всеми. Ну, а сегодня я предпочёл сделать небольшое исключение, в связи с тем, что завтра намечалось более значимое мероприятие.
Впрочем, к чему себя обманывать? Главное было, конечно же, не в этом, не в юбилее. Всё, о чём я сейчас размышлял, являлось второстепенным. В моей голове появилось нечто большее, затмившее прочие мысли. При этом оно казалось непонятным и неподдающимся обычному человеческому осознанию. В своих размышлениях я гонялся за каким-то миражом, фантомом, пытаясь хоть как-то объяснить, что именно со мной произошло.
Всеми силами я жажда пробраться в своё подсознание, в ту её область, которая для обычного человека непременно закрыта. Возможно, именно там я сумел бы отыскать не то, чтобы ответы, хоть какие-то намёки на то, что со мной, на самом деле приключилось там, по ту сторону ворот электроподстанции.
С этим я, собственно, вернулся домой, с данным грузом провёл остаток дня. На некоем автомате я исполнял то, о чём просила меня Света: резал какие-то овощи; разделывал мясо; выносил мусор; приносил что-то из гаража и всё думал, думал и думал. Чем вызывал у своей супруге если не злость, то уж точно, конкретное раздражение.
В тот момент, о котором далее пойдёт речь, мы находились на кухне.
– Костя! В конце-то концов, ты можешь ответить, что с тобой происходит?.. – после того, как я уже дважды проигнорировал обращённые ко мне вопросы, Светлана в гневе швырнула тарелку. – …У тебя какие-то проблемы на службе? Вам не удалось сдать тот самый объект, о котором ты говорил мне утром?
– С объектом всё в порядке… – ответил я сухо.
– Тогда в чём дело? Я тебя вовсе не узнаю.
– Признаться, я и сам себя не узнаю!.. – мне оставалось лишь отшутиться. – …Дорогая, дай немного времени прийти в себя. Пойми, со мной произошло нечто странное и совершенно необъяснимое.
– Надеюсь, это не женщина? – Светлана глянула мне в глаза, при этом по её щеке пробежала небольшая слезинка.
– Дорогая, уж в чём, в чём!.. А именно в этом, ты можешь полностью быть уверена!.. – ответил я абсолютно искренне. Мне совсем не хотел причинять своей супруге какие-либо неприятности, тем более, накануне столь значимого для нас обоих юбилея.
Тем не менее, что-либо поделать с собой или своей головой, как-то отвлечься – у меня вовсе не вышло. Остаток вечера прошёл в прежнем режиме. Я по-прежнему был погружён в самого себя, в свои непонятные размышления. Складывалось ощущение, будто бы накануне меня посвятили в некую вселенскую тайну, открыли дверь в зазеркалье, в нечто потустороннее. Мне лишь оставалось вспоминать, расшифровать некий код, расставить всё по своим местам, лишь после этого я в полной мере осознать всю глубину и значимость недавно происшедшего.
При этом я упорно застревал на самом первом пункте, того предполагаемого плана. То есть, я не мог абсолютно ничего вспомнить. Какие-то обрывки, лоскутки, вспышки, короткие мгновения, которые никак не складывались в нечто целое, понятное, осознанное. В итоге, я извёл себя до предела.
Благо, наступил поздний вечер. Выжатым как лимон, морально истощённым я отправился спать, в надежде хоть немного отвлечься от тяжёлых мыслей.
Забегая несколько вперёд, могу сразу сказать о том, что я рано обрадовался.
Мне не удалось уснуть сразу, как это обычно со мной происходило, когда я ложился в кровать и закрывал глаза. Мой разум лишь перешёл в некую промежуточную фазу: тяжёлую, тягучую дремоту. Это был, конечно же, не сон и уж тем более, не здоровое восстановительное состояние моего тела. Я как будто бы погружался в некоторое небытие, и мне даже начинали видеться некоторые тревожные видения, от которых я тотчас же просыпался. Вновь закрывал глаза, заставлял себя уснуть, успевал увидеть очередной кошмар и сразу же отрывал глаза в холодной испарине.
В моём сознании непрерывно мерещилось тёмное, пугающее своей безмолвностью помещение электроподстанции; рубильник, клацающий своими ножами и рассыпавший вокруг себя веер искр. Он будто манил меня к себе. Я непрерывно ворочался, то накрывался, то сбрасывал с себя одеяло… И так до двух часов ночи.
В конце концов, я встал. Прошёл по тёмным помещениям квартиры на кухню и, не включая свет, выглянул в окно, в ночную даль. На улице было тихо и безветренно, весь город спал. Лишь откуда-то издалека доносились пьяные голоса подзагулявших граждан. Тут-то и созрела в моей голове идея. Под покровом ночи я вдруг всерьёз собрался сходить на уже сданный объект, незаметно проникнуть на его территорию. После чего, так же незаметно пробраться в помещении электроподстанции, к тому самому, не дающему мне покоя рубильнику. До фабрики не более двадцати минут ходьбы, столько же назад – в общем, если не возникнет ничего непредвиденного, примерно за час-полтора я должен был управиться.
Дабы не разбудить домочадцев, я вынес одежду в коридор и прикрыл за собой дверь. Когда надевал брюки из моего кармана вдруг выпала связка ключей, которую ещё днём я, как будто бы, отдал Ивану Викторовичу, начальнику охраны фабрики. Ума не приложу, как она вновь оказались в моих брюках.
«Какая, собственно, разница?.. – подумалось мне в ту минуту. – …Проще будет попасть вовнутрь того самого объекта, который меня ныне интересует».
Путь до фабрики преодолел, как говориться: на одном дыхании. Забор предприятия перемахнул с одного прыжка. И вот, открыв ворота, я уже вошёл в помещение подстанции. Удивило меня то, что здесь, во внутреннем помещении, было вовсе не темно. Хоть и прибыл я на объект ночью, тем не менее, сквозь верхние окна сюда пробивался лунный свет. По крайней мере, мне было легко ориентироваться и перемещаться по подстанции. Кроме того, я вновь заметил незначительные колебания воздуха, с которым ранее уже сталкивался. Этот самый воздух и на сей раз, был словно живым, он изгибался, образуя огромные линзы, либо сгущался, перемещаясь тем сгустком из одного угла подстанции в иной.
Стараясь вовсе не обращать внимания на те, невероятные по своей красоте воздушные искривления, я взял со стола карандаш и пару чистых листов. После чего, сам не понимая зачем, принялся записывать, выявленные в процессе текущего осмотра, строительные замечания и электромонтажные недостатки.
Повторюсь, я прекрасно знал на данной электроподстанции каждый закуток, каждую опору, каждую ямку, потому и несложно мне было накатать дефектную ведомость аж на целых два листа мелким почерком. И лишь после того, как мне удалось подвести под тем длинным списком итоговую черту, с чувством выполненного долга, я позволил себе обернулся к уже известному мне резервному рубильнику. Однако злополучного отсекателя на третьей секции я вовсе не обнаружил. Вместо рубильников там ныне была деревянная дверь. На её вертикальной поверхности оказалось прикреплено огромное зеркало, в отражении которого я увидел самого себя. В лунном свете, падающем из верхних окон подстанции, данное отражение выглядел несколько устрашающим: тёмный силуэт с растрёпанными волосами, да ещё и в несколько агрессивной позе.
Подчиняясь совершенно не свойственному мне любопытству, я открыл ту непонятную дверь и обнаружил за ней ещё одно помещение. Вошёл в него, осмотрелся и к своему величайшему удивлению понял, что попал в точно такую же электроподстанции, которая только-только осталась за моей спиной. Они были словно близнецы-братья. По крайне мере я, возводивший первый строительный объект, был в том абсолютно уверен.
Машинально попытался отыскать взглядом злополучный рубильник уже здесь, в новом для себя помещении. И вновь, вместо отсекателя я обнаружил очередную дверь с огромным зеркалом. Правда, теперь в его отражении я увидел вовсе не себя, а Валерку Мациевского.
Что за чертовщина?
Вовсе не пытаясь понять какой-либо логики или закономерности, я смело отворил новую для себя дверь и вновь обнаружил за ней точно такую же электроподстанцию, которую уже дважды успел оставить за своей спиной. Вошёл, особо не осматриваясь, сразу проследовал к третьей секции слева, где и должен был располагаться либо рубильник, либо очередная дверь.
На месте рубильника была дверь всё с тем же самым зеркалом, в отражении которого я вдруг увидел совершенно неизвестного мне мужчину. По крайней мере, это был точно не я. На меня смотрел достаточно неприятный субъект, весьма и весьма схожий с бродягой или оборванцем, то есть, вовсе не следящий за своей гигиеной и внешностью.
Двинулся дальше, за той самой дверью был очередной зал подстанции со своей тайной дверью и своим зеркалом. Из этого самого зеркала на меня смотрел уже новый персонаж. Какой-то бородач в тёмно-серых, малопривлекательных одеждах.
Так или иначе, но за каждой новой дверью меня поджидало новое помещение подстанции, в то время как моё отражение в зеркале становилось всё более и более мерзким. Я миновал не менее десятка дверей, когда помещение подстанции, в котором на тот момент я находился, со скрипом и треском, вдруг начало сжиматься. Я кинулся было к входным воротам, дабы выскочить на улицу, однако они оказались заперты.
Метнулся назад, в общий зал подстанции, который только-только покинул. Данное помещение так же скрипело и трещало всем своим объёмом. Всеми силами я устремился в обратный путь, пытаясь добраться до того самого помещения подстанции, с которого, собственно, и начался мой путь из зала в зал. По крайней мере, именно там я оставил открытыми входные ворота, то есть, путь к желанной свободе.
Пока перебегал из одного помещения в другое, я отчётливо понимал, что мне следует поторопиться. Ведь каждый новый из тех залов, что я преодолевал один за другим, сжимался с нарастающей скоростью. Будто бы кто-то свыше раскрыл передо мной веером вышеозначенные помещения, после чего, предпочёл вновь сложить тот веер в одну ровную полоску.
Я мчался от одной двери к другой во всю прыть, отчётливо понимая, что не успеваю. Каскад помещений, по которому я ныне перемещался, сжималась быстрее, чем была скорость моего бега. К тому же, открывать двери мне становилось всё труднее и труднее, они просто застревали в изменивших свою геометрию косяках. Когда ж я упёрся в абсолютно не поддающуюся дверь, мне оставалось лишь взвыть от отчаяния.
– Костя!.. Костя!.. Проснись!.. – мне вдруг послышал голос супруги, и я тотчас открыл глаза.
Тут-то мне и стало понятно, что мой поход на мебельную фабрику, тайные двери, зеркала, отражения – всё это лишь сон. При этом, свалившись с кровати, ныне я лежу на голом полу, мокрый от пота.
Слава Богу, это был лишь сон.
